В ЦНИАГе готовилась научная конференция по поводу пароксизмальных состояний у летного состава, и заместитель главкома изъявил желание присутствовать на ней. Конференция состоялась 20 мая. Доклады были сугубо медицинские. Обсуждались возможные причины потери сознания летчиком в воздухе и на земле (гипоксия, чрезмерное нервно-эмоциональное напряжение, перегрузки, скрытые формы эпилепсии и т. п.). Генерал И. И. Пстыго слушал доклады очень внимательно и после сказал, что конференция ему понравилась.
В конце того же дня я должен был вылететь на учения медицинской службы в БВО, но после конференции побывал еще в комитете, возглавляемом академиком В. В. Лариным.
Вернувшись с учений, я вылетел в Венгрию на конференцию по авиационной медицине европейских социалистических стран. А месяц спустя вновь участвовал в учениях, которые возглавил новый начальник Тыла Советской Армии генерал армии С. С. Маряхин.
Впервые я увидел его незадолго перед этим на торжественном заседании в Военно-медицинской академии в Ленинграде по случаю очередного выпуска военных врачей, в том числе и авиационных. Новый начальник тыла оказался человеком замкнутым, малоразговорчивым, прямой противоположностью И. X. Баграмяну.
Тот выпуск в академии был одновременно и «выпуском» многих лиц из профессорско-преподавательского состава в отставку по возрасту, в том числе и начальника академии генерал-полковника медицинской службы П. П. Гончарова. Я хотел поговорить с С. С. Маряхнным по поводу некоторых новых назначений, он предложил обратиться к его заместителю.
Мы сформировали авиационный госпиталь, который своим ходом двинулся на новое место базирования. Прибыл он точно в срок и сразу развернулся в лесу. Генерал армии с большой группой сопровождающих лиц осмотрел его. Я доложил штатно-организационную структуру лечебного учреждения, провел проверяющих по отделениям. Они могли убедиться в том, что в характере работы авиагоспиталя много специфических особенностей, отличающих его от общевойсковых. Начальник тыла сказал: «Да, такие госпитали для авиации нужны». Через несколько недель приказом Министра обороны к наименованию должности «начальник медицинской службы ВВС» была восстановлена приставка: «заместитель начальника ЦВМУ по авиации».
В октябре поднялся «Союз-3», пилотируемый полковником Георгием Тимофеевичем Береговым. Мне не пришлось быть на пуске этого корабля. 13 ноября, когда космонавт прибыл на послеполетное обследование, собрались ведущие специалисты и попросили его рассказать о полете.
Георгий Тимофеевич пожаловался на сильное раздражение на коже от датчиков, которые крепятся для регистрации физиологических функций. Работают они незначительную часть полетного времени, но их нельзя отклеить, они остаются прикрепленными к телу. Одежда космонавта недостаточно защищает от холода при выходе из корабля после приземления. В пищу необходимо добавлять что-то острое, так как она пресна. В одном из четырех рационов была вобла, и он ел ее с удовольствием. Мясными консервами он воспользоваться не смог: отвязался и затерялся нож для открывания банок. За время полета потеря веса космонавта составила 2,5 кг. Замечания представляли большой интерес и в дальнейшем были учтены конструкторами и медиками.
Надо сказать, что никто так четко и ясно не докладывал о влиянии полета на организм, как Георгий Тимофеевич. Это понятно: боевой летчик-штурмовик, заслуживший звание Героя Советского Союза в годы Великой Отечественной войны, он в послевоенное время окончил Военно-воздушную академию, которая ныне носит имя Ю. А. Гагарина, работал летчиком-испытателем. В отряд космонавтов он пришел в 1964 году с огромным опытом и знаниями. Ныне дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Г. Т. Береговой — начальник Центра подготовки космонавтов.
В конце 1968 года маршал авиации Н. С. Скрипко добился разрешения Министра обороны использовать часть одной из южных турбаз под центр активного отдыха для летчиков военно-транспортной авиации. Мы договорились создать опытную исследовательскую группу из врачей-специалистов ЦНИАГа и других медицинских подразделений, которая будет контролировать его работу. Вскоре на эту турбазу приехали первые летчики. Научно-исследовательскую группу врачей-специалистов возглавил полковник медицинской службы Василий Григорьевич Терентьев.
Год завершился сбором врачей частей и соединений ВВС и авиации ПВО, а также начальников медицинской службы авиационных училищ. В числе рассматривавшихся на нем вопросов были: о единой документации (формы учета) старшего врача авиаполка, о врачебно-летной экспертизе, о специальной боевой подготовке медицинского состава. На сборе присутствовали генерал-полковник авиации И. Л. Туркель, заместитель начальника ЦВМУ генерал-лейтенант медицинской службы Г. П. Столяров, начальник медицинской службы ВМФ генерал-майор медслужбы Е. М. Иванов, с которым у нас в течение всей совместной работы были самые добрые отношения, и заместитель начальника управления боевой подготовки генерал-майор авиации Г. Т. Яценко. Была отмечена хорошая работа офицеров медслужбы Я. Н. Дивина, Д. Г. Одошашвили, Н. П. Еникеева, Г. А. Касьянова, А. Д. Сергакова, Г. М. Шерешкова и многих других, занимающихся разработкой вопросов боевой подготовки медицинского состава.
В первые дни 1969 года был подготовлен и окончательно уточнен состав нашей врачебной бригады, которая должна была вылететь в Байконур на пуск космических кораблей «Союз-4» и «Союз-5».
«Союз-4» с космонавтом подполковником Владимиром Александровичем Шаталовым на борту был выведен на орбиту 14 января, а на следующий день в космос взлетел «Союз-5» с экипажем в составе подполковника Бориса Валентиновича Вольтова, инженера-исследователя подполковника Евгения Васильевича Хрунова и бортинженера кандидата технических наук Алексея Станиславовича Елисеева.
Во время совместного полета были осуществлены стыковка космических кораблей и переход А. С. Елисеева и Е. В. Хрунова из одного корабля в другой. Это были новые, чрезвычайно важные достижения советской космонавтики. Полет «Союза-4» продолжался 71 час 14 минут, полет «Союза-5» 72 часа 46 минут.
Космонавты прошли послеполетное обследование. Затем они встретились с врачами-специалистами. В. А. Шаталов рассказал, что при выходе на орбиту ощущал тяжесть в голове — она как бы переполнялась кровью. В первые сутки полета совсем не хотелось пить. По его словам, питание космонавтов неудовлетворительно по своим вкусовым качествам, очень густы соки. Неудачна упаковка пайков: целлофан крошится и его кусочки плавают в кабине. Необходимы шторки для иллюминаторов. Надо иметь резинки, чтобы закреплять предметы, которыми пользуешься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
