Дом представлял собой маленькое бунгало, обшитое облезлыми желтыми досками. Двор зарос сорняками.
– А если она продала дом? – вдруг осенило меня.
– Не может быть. Она не идиотка, – зашептала Пилар. – Ей хватит ума оставить пути для отступления.
Вероятно, так оно и было.
Мы заглянули в окна, держась подальше от той стороны дома, где в прошлый раз я наткнулась на соседку.
– Никого нет, – объявила Никки.
Мы пошли к задней двери, стараясь быть незаметными.
– Что теперь? – спросила Никки. Пилар вытащила маникюрный набор.
– Я думала, это работает только в кино, – протянула Никки.
Скорее всего, так и было, потому что вскоре Пилар стала пробовать открыть замок кредитной карточкой, от которой толку было не больше.
– Что будем делать? – поинтересовалась Кика.
– Отойдите-ка, леди, – сказала я.
– Что ты собираешься делать? – прошептала Никки.
Я оглядела двор, чтобы удостовериться, что никто не наблюдает, и подняла старый коврик у входа. Из-под него я извлекла ключ. Я решила, что бухгалтер типа мисс Ламберт – человек предсказуемый.
Кика кивнула в знак одобрения.
– Спасибо, – вежливо ответила я.
Я вошла первой, и мы оказались в кухне. Прислушались, но не услышали ни звука. В доме действительно никого не было. На барной стойке лежала старая корреспонденция на имя Джанет Ламберт. Было и несколько отчетов по кредитной карточке, адресованных Джанет Ламберт Уайер. Я злобно сжала челюсти, но, с другой стороны, теперь можно было с уверенностью сказать, что дом все еще принадлежит ей.
Мы разделились и начали поиски. Этот маленький домишко поверг меня в ужас. Только представьте себе: женщина, недавно сидевшая на пластиковой мебели, теперь жила в моем доме, спала на моих простынях, обедала за моим столом и принимала ванну с моей пеной. В кухне был потрескавшийся линолеум, в спальнях – красный ковер, в гостиной – оранжевый, с прожженным пятном.
– Свет не включать, – скомандовала я.
Открыв сумочки, каждая вытащила по фонарику, которые мы откопали в кладовых и ящиках с инструментами.
Бунгало состояло из кухни, гостиной, одной ванной и двух спален. Я взяла на себя кухню и обыскала все ящики, посудные шкафчики, даже хлебницу. Как мне ни противно было это делать, я перерыла содержимое мусорной корзины.
Покончив с кухней, я переключилась на ванную. Результат был тот же. Я обыскала все углы и щелки по пути в гостиную, где мы вчетвером собрались, чтобы обсудить результаты поисков.
– Ничего, – доложила Пилар.
– Ноль, – сказала Никки.
– Не повезло, – добавила я.
– Пусто, – заявила Кика.
Я проглотила свое разочарование.
– Черт, – вздохнула Пилар.
– Ну, девочки, не надо так легко сдаваться, – сказала Никки.
– Она права, – согласилась я. – Давайте прочешем дом еще раз. Должно быть, мы что-то упустили.
Мы снова разделились и пошли по второму кругу. Я даже заглянула под ковер с каждого угла, чтобы узнать, нет ли чего под ним. Мы снова встретились в гостиной через десять минут.
– Ничего.
– Безрезультатно.
– Не повезло.
Повисла пауза.
– А где Кика?
Мы пробежались по комнатам и нашли ее в кладовке.
– Смотрите сюда! – воскликнула горничная.
– Что там?
Она держала полдюжины старомодных дамских сумочек, по три в каждой руке.
– Они очень красивые!
– И все? Сумки!
– Таких сейчас не найдешь.
Если раньше я была разочарована, то при виде этих сумочек во мне проснулось неподобающее леди желание все крушить. Я издала вопль раненого льва и стукнула кулаком об стену для большего эффекта.
Так мы и нашли картотечный шкаф, замаскированный за дубовыми панелями.
– Ух ты! – воскликнула Никки.
Я смотрела в темноту тайника и чувствовала головокружение от мысли, что наше предприятие увенчалось успехом. Я тут же начала рыться в бумагах и через пару секунд застыла, потрясенная.
Пилар склонилась ближе:
– Что ты нашла?
Я не могла объяснить, вместо этого просто показала им свою находку.
Моим соучастницам хватило одного взгляда, и они были потрясены не меньше меня.
– Матерь Божья, – выдавила Никки.
Кика что-то невнятно произнесла по-испански. Пилар посмотрела на меня и улыбнулась:
– Мы сорвали банк!
– Нам лучше убираться отсюда, и прямо сейчас, – сказала Никки.
Но прежде чем мы успели закрыть папки и задвинуть фальшивую панель на место, мы услышали, как перед домом хлопнула дверца автомобиля.
Никки выглянула из окна, взвизгнула и бегом вернулась назад.
– Полиция!
– О Мадонна! – Кика перекрестилась.
– Боже, что нам делать.
Пилар застыла, вцепившись в папку.
Я не теряла голову. Вырвала папку у нее из рук, положила в большую сумку, висевшую на плече, и повела всю компанию вон из комнаты.
– Выйдем так же, как и вошли. Только быстро. Но, идя к задней двери, мы увидели в окно молодого офицера полиции, идущего вдоль дома.
– Проклятье! – вырвалось у Кики.
– О, Боже, нас посадят, – застонала Пилар. Она и глазом не моргнув предложила вломиться в дом, а когда запахло жареным, тут же раскисла.
– Прекрати истерику, – сказала я. – Все будет хорошо. Просто слушайся меня.
Глава двадцать девятая
– Откройте! Полиция!
Мы успели включить свет в кухне как раз перед тем, как молодой офицер обогнул дом.
Пилар растеряла свой воинственный вид, лицо ее стало еще белее, чем обычно, она дрожала, как осиновый лист.
– Пилар, дорогуша, открой дверь. – Она не шелохнулась. – Пилар!
Она зажмурилась, вытянула вперед руки и, спотыкаясь, пошла через комнату к двери.
– Офицер? – Голос Пилар дрожал. Полицейский был удивлен, увидев ее.
– Офицер, чем могу вам помочь? – спросила я, отвлекая его. Мы с Никки сидели за столом с двумя (пластиковыми – но ведь настоящая леди умеет обходиться тем, что есть) чайными чашками, с салфетками на коленях. Кика стояла у плиты с чайником в руках и улыбалась.
– Что здесь происходит? – спросил он, стоя на пороге.
– Мы пьем чай, офицер, – ответила я в манере, которая принесла мне не одну награду «Мисс Маленькая Дебютантка».
– Чай?
– Конечно. Не желаете к нам присоединиться? Кика, еще одну чашку, пожалуйста.
Он вошел и стал снимать фуражку, затем одумался:
– Мэм, поступил звонок, что кто-то вломился в этот дом.
Стало ясно, что одних хороших манер будет недостаточно, чтобы выпутаться из этой истории.
– Что вы, офицер, разве похоже, что мы что-то здесь сломали? – спросила я, улыбнувшись широкой фирменной улыбкой Фреди Уайер.
Он был сражен моим обаянием, которое я впервые включила на полную мощность с тех пор, как ходила к ювелиру, чтобы узнать, что мои драгоценности были фальшивыми. Я ослепила его сиянием моего фальшивого бриллиантового кольца. И пусть на мне было мое единственное черное платье, припасенное на случай похорон, но сразу было ясно, что перед вами – настоящая леди.
