Однако все эти данные с трудом соотносятся с документами УШПД и партийных проверок, последовавших после 1945 г. В справке, подписанной 20 августа 1944 г. начальником оперативного отдела УШПД полковником В. Бондаревым, говорится, что за годы войны в Украине действовали 1,2 тыс. партизанских соединений, отрядов и групп общей численностью в 112 тыс. человек[1008] (в это число включены и 30 тыс. партизан НКВД УССР — КП(б)У, «пропавших без вести» в 1941–1942 гг., и часть «местных» партизан, выявленных в течение 1944 г.). В мае 1945 г. комиссия ЦК КП(б)У выдала информацию уже о 200 тыс. человек, включая и 20 тыс. партизан, которые пребывали с осени 1944 г. по май 1945 г. вне территории Украины — в Чехословакии, Польше, Венгрии и Румынии[1009]. Очевидно, численность увеличилась не только из-за приписок, но и из-за продолжавшей поступать информации о мелких партизанских группах и группах выживания, действовавших без связи с Центром.
Нехитрый механизм послевоенного лавинообразного роста партизанских масс был выявлен в ходе полевых исследований. Поскольку документацию вели только соединения и крупные отряды, то после войны в партизаны и подпольщики можно было записаться на основании свидетельств участников оперировавшей рядом группы, особенно командиров. Они охотно выдавали соответствующие справки — за взятку деньгами, продовольствием, алкоголем или имуществом, оказание услуг личного свойства, а также «за спасибо» своим родственникам, друзьям, начальству, любовницам, а то и просто вежливым односельчанам. Помимо коррупционных, у ветеранов наличествовали и «политические» причины таких действий: чем больше была «ветеранская ячейка» в селе или городке, тем больший вес и известность приобретал ее глава. Все это покрывалось вышестоящими бывшими партизанами, в том числе Героями Советского Союза, которые в 1944–1965 гг. создали в Украине региональные политические кланы[1010]. На проявление инициативы крестьянами спокойно смотрело партийное начальство, которое в рамках мифа о повальном участии населения в «народной войне» нуждалось в «вещественных доказательствах», которые при случае, в том числе во время памятных дат, предъявлялись советской и зарубежной общественности.
Поэтому с учетом приведенных цифровых данных времен войны, можно полагать, что за 1941–1944 гг. сквозь ряды партизанских групп, отрядов и соединений, созданных и подчиненных НКВД УССР — УШПД прошло около 100 тыс. партизан.
Кроме того, согласно послевоенной справке КГБ, в 1941–1944 гг. на территории Украины действовали 22 партизанских отряда и группы НКВД-НКГБ СССР общей численностью 6401 бойцов[1011]. Вероятнее всего, эти данные несколько преувеличены. Так, например, об отряде Д. Медведева «Победители» в указанном документе написано, что он насчитывал «свыше 2 тыс. человек», об отряде Н. Прокопюка «Охотники» — 1570 чел., отряде «Олимп» В. Карасева — «около 2 тыс. человек». Однако отрывочные данные о тех же отрядах 4-го управления НКГБ СССР, встречающиеся в документах УШПД и подчиненных ему отрядов, позволяют усомниться в этих цифрах. Вероятно, в это число вошли и мелкие группы, связанные с указанными чекистскими соединениями, агентура этих отрядов НКГБ и, возможно, партизаны, входившие в их состав в 1944 г., когда они действовали вне территории Украины — в Польше и Чехословакии. Таким образом, можно полагать, что за годы войны на территории УССР действовало около 4 тыс. партизан ведомства Всеволода Меркулова и Павла Судоплатова.
К этому можно добавить партизан НКГБ УССР: «Всего с октября месяца 1943 года по 9 мая 1945 года было выведено в тыл противника (в основном самолетами. — А. Г.) 53 оперативно-чекистских, диверсионно-разведывательных групп и отрядов, общей численностью 780 человек, которые, действуя на оккупированной территории, значительно пополнили свои ряды за счет местного населения, а также военнопленных, бежавших из лагерей и, таким образом, личный состав отрядов и групп в итоге составил — 3928 человек»[1012]. Если около половины этих бойцов действовало на территории Украины, тогда можно сказать, что в УССР в 1943–1944 гг. оперировало около 2 тыс. партизан НКГБ УССР.
Точной информации по действовавшим в Украине партизанским отрядам армейской разведки (РУ ГШ КА и ГРУ НКО СССР) в распоряжении исследователей, к сожалению, нет, но на основании косвенной информации можно предположить, что через них прошло до 5 тыс. человек.
Суммируя вышесказанное, можно сказать, что за годы советско-германской войны во всех отрядах и соединениях НКВД УССР — УШПД, НКВД-НКГБ СССР и войсковых разведслужб участвовало около 115 тыс. человек. При этом максимальная численность «организованных» партизан, т. е. своеобразного спецназа, действовавших в немецком тылу, была в Украине на рубеже 1943–1944 гг. — до 50 тыс. человек.
4.3. Национальный состав украинских партизанских формирований
Не подтвердилась гипотеза американского исследователя Джона Армстронга о том, что «на Украине, в отличие от расположенных севернее регионов, партизаны являлись этнически и социально чуждым слоем»[1013]. Социальное происхождение большинства украинских партизан было рассмотрено выше. Да и национальный состав формирований УШПД отвечал национальному составу населения УССР на 1941 г. Представители титульной национальности — украинцы — составляли в отрядах УШПД не только абсолютное большинство, но и группу, с которой не сопоставимы по численности партизаны какой-либо другой этнической группы. Иными словами, советские партизаны Украины являлись украинскими партизанами не только в национальном, но и в этническом отношении. Об этом говорит сравнение сведений из приведенной выше таблицы о составе основных соединений с данными о соотношении различных этнических групп Украины, приведенными во введении к монографии.
Но некоторые отличия были.
Украинцы, на 1930 г. насчитывавшие 75 % населения Украины в современных границах, в годы войны составляли 57,23 % в одиннадцати крупнейших соединениях. Связано это было с относительно высоким участием русских и белорусов в рядах украинских партизан.
На 1930 г. русские составляли 8 % населения Украины, а в 11 крупнейших соединениях УШПД русских было в три раза больше — четверть личного состава.
Причин этому было несколько. В 1941–1943 гг. сначала большинство, а потом многие из отрядов и соединений НКВД УССР-УШПД находились либо на северо-востоке УССР, где процент русского населения был довольно высок, либо вообще в РСФСР. Кроме того, русские были самой большой этнической группой СССР и лишь относительно незначительная территория собственно России в 1941
1943 гг. была оккупирована Вермахтом. Следовательно, в Красной армии русские были в подавляющем большинстве, поэтому среди окруженцев и беглых военнопленных, присоединявшихся к партизанам, русских также должно было быть большинство. В 1941–1943 гг., когда почти вся или вся Украина находилась под оккупацией, засылаемые из-за линии фронта кадры пополнялись не исключительно из украинцев, а и из остальных народов СССР, среди которых русские, как уже говорилось, доминировали в количественном отношении. Из 53 командиров соединений и бригад УШПД 29 (55 %) были по национальности украинцами, 18 (34 %) — русскими, остальные 6 (11 %) — других национальностей. Примерно та же картина складывается при анализе приведенных в предыдущем разделе данных о командирах, комиссарах и начальниках штабов партизанских соединений и отрядов, получивших звание Героя Советского Союза: из 48 человек 26 (54 %) — украинцы, 18 (37,5 %) — русские, 4 — представители других национальностей[1014]. Имеет смысл отметить, что на июль 1943 г. в числе 125 сотрудников УШПД насчитывалось 60 русских и только 41 украинец[1015], а также 24 представителя других национальностей.
Немаловажен вопрос о взаимоотношениях между двумя самыми большими этническими группами среди украинских партизан. Определенные конфликты наличествовали. В частности, объективные данные о случаях нелояльности украинцев системе трансформировались в гипертрофированные слухи. О подобных настроениях с обидой вспоминал Алексей Федоров: «Среди отдельных партизанских отрядов, в частности, в Орловской области, по недопониманию имели место вредные антибольшевистские взгляды по отношению к украинскому народу и украинским партизанам. Это выражалось в травле украинцев, что, мол, украинский народ не хотел воевать, что украинские партизаны не дерутся с немцами и т. д… Когда зашел разговор о партизанской борьбе на Украине, местное население начало высказывать недоверие к укр[аинскому] народу, что, он, мол, предал свою республику, не захотел бороться с немцами… Когда же командир партизанского соединения т. Федоров (о себе в данном случае Федоров говорил в третьем лице. — А. Г.) заговорил с ними на украинском языке, они с удивлением смотрели и по несколько раз переспрашивали: “Это вы — украинцы”? Тов. Федоров ответил — “да, мы настоящие украинцы”. После того как т. Федоров привел им ряд фактов борьбы украинского народа с фашизмом и разоблачил “украинскую добровольческую армию”, которая по существу состояла не из украинцев, а из людей разных народностей, — это недоверие к украинскому народу и к украинским партизанам у них развеялось»[1016]. Но подобные конфликты не были сильными и на повседневную жизнь отрядов УШПД практически не влияли. Даже подпольщики зараженной русофобией ОУН в своих разведдонесениях о внутренних проблемах советских отрядов не отмечали какой-то значимой напряженности между русскими и украинцами.
