Лиса с восторгом во все глаза смотрела на Трицу.
Еще трижды могучий варвар возносил боевой клич к небу и трижды получал ответ от своих воинов. С каждым разом его крик становился громче, а сам воин яростнее и злее.
Трицитиана медленной и осторожной походкой направилась в сторону врага. Сын Черного Медведя, поигрывая топором в руке, сделал тоже самое. Трица перешла на легкий бег, быстро сокращая дистанцию до противника.
– Какая грация! – восхищенным шёпотом произнес Кошель.
– То ли еще будет. – со знанием дела пообещал Аргилай.
Варвар без замаха метнул топор. Наемница явно ожидала такого поворота событий и потому моментально среагировала, ловко припав к земле. Топор пролетел над головой, всколыхнув рыжие волосы. Трица вскочила и стремглав бросилась на врага. Сын Черного медведя успел достать из-за пояса второй топор, и даже успел нанести удар, но его цель молниеносно исчезла из зоны поражения. Арт-три нырнула под удар и, сделав ловкий кувырок, оказалась за спиной противника.
Варвар дико закричал – в его ступню по самую рукоять был воткнут кинжал, пригвождая ногу к земле. Боец развернулся на одной ноге и попытался достать противницу ударом щита, но нож дядюшки Чуряя скользнул по горлу и крик боли превратился в бульканье. Здоровяк пошатнулся, выронил топор. Сын Черного Медведя хотел сделать шаг, но кинжал в ноге не позволил. Завалившись на землю, варвар уткнулся лицом в грязь и затих.
Трицитиана вошла в реку и поплыла мимо застывших от удивления Сыновей Черного Медведя. Никто из них не поднял оружия на победителя священного поединка.
– Быстро, за ней! – скомандовал Нюх, выводя отряд из оцепенения.
Аргилай сунул поводья Луны в ладонь Лисы и вскочив в седло своего скакуна, направил Упрямца в воду. Гномы на своих низкорослых лошадях устремились следом.
Подняв тучу брызг, Упрямец на полном ходу прыгнул в реку. От ледяной воды у всадника перехватило дыхание. Несколько шагов по дну и Лаи понял, что конь под ним плывет. Юноша соскользнул с седла, бросил поводья и обнял могучую шею Фельдбонского боевого жеребца. Гномы точно так же воспользовались своими лошадками. Только Луна плыла в гордом одиночестве, Лиса скользила по воде рядом с кобылой, рассчитывая исключительно на свои силы.
Тем временем варвары вышли из реки на берег и, столпившись возле остывающего трупа своего соплеменника, принялись что-то обсуждать.
– Почему они не атаковали? – отплевываясь, спросил Аргилай у Трицы, которая держалась на воде, дожидалась свою белоснежную кобылу, чтобы вцепиться пальцами в черную гриву.
Наемница ладонью убрала мокрые рыжие волосы с лица и пояснила:
– Я бросила вызов их лидеру на смертельный поединок и победила. Теперь есть немного времени, прежде чем они решат, кто достоин командовать отрядом. Если нам очень повезет – варвары будут драться между собой за право первенства.
С характерным «буль» в воду упала стрела.
– Не повезло! – раздосадовано плюнула Трицитиана.
С берега взмыло еще несколько стрел. Большая часть не достигли цели и упали в воду. Но одна воткнулась в седло Упрямца, а другая попала чуть пониже спины гному по имени Кошель. Гук вскрикнул, грязно выругался, но продолжил плыть, держась за шею своего коня.
Отряд был уже на середине реки, вне досягаемости стрел, когда Трица обернулась назад и с досадой сообщила:
– Они плывут за нами!
– Как доберемся до берега – сразу пускаем лошадей в галоп. – приказал Нюх. – Нужно успеть добраться до перевала.
Фыркая, качая головами и спотыкаясь о неровное дно, лошади вынесли всадников на противоположный берег Альбы. Перед отрядом раскинулась каменистая желтая равнина, испещренная паутиной ручьев и небольших речушек, бегущих с гор. По равнине гулял пронизывающе-холодный ветер.
Аргилай обернулся. Сыны Черного медведя достигли середины реки.
Гном-следопыт выдернул стрелу из ягодицы своего товарища. Раненый Кошель с бородой похожей на мокрую взъерошенную куницу с большим трудом и плюясь руганью влез в седло. Трицитиана что-то приказала Лисе на варварском наречии, и девочка послушно подошла к Упрямцу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Лаи, Лиса едет с тобой. – сообщила наемница.
– Со мной, – удивился юноша, но подал руку варварке и помог залезть в седло. – Почему со мной?
– Луна выдохлась, и двоих не снесет. Луна не выдержит двоих, а Упрямец не заметит. – пояснила Трица.
Лиса поерзала позади Лаи, устраиваясь в седле. Затем обхватила юношу за талию и крепко прижалась к его спине. Он этого стало теплее.
Бипа прищурился, глядя на реку.
– Красиво плывут, эта группа в волосатых накидках. – усмехнулся гном.
Несмотря на то, что Упрямец только переплыл широкую реку, в галопе он все равно старался вырваться вперед и опередить всех. Аргилаю приходилось сдерживать жеребца, поскольку лишь Нюх знал путь.
Под копытами неслась желтая пожухлая трава предгорий. Кони легко перепрыгивали через небольшие ручейки, и поднимая множество брызг, пересекали маленькие речки. Дождь прекратился, а скачка и прижимавшаяся к спине варварка согревали. Встречный поток воздуха сушил одежду.
– Резво бегут медвежьи дети! – на скаку обернувшись, выкрикнула Трица. – След не потеряют, мы тут как на ладони.
Камней становилось все больше, а местность пошла в гору. Кони устали, да и по камням не очень-то поскачешь. Вскоре всадникам пришлось спешиться и вести своих скакунов под уздцы. Кошеля принял на плечо Бипа, помогая раненому идти.
Равнина отлично просматривалась до самой реки, и было видно, как Сыновья Черного Медведя с каждой минутой все сокращают расстояние, отделяющее их от отряда.
Нюх уверенно вел вдоль небольшой реки, которая журчала среди здоровенных валунов. Кони, люди и гномы сильно устали и тяжело дышали, поднимаясь по каменистому склону к горе.
– Догоняют! – отдуваясь, сообщила Трица. – Не уйдем. Пора искать место для обороны!
– Мы почти на месте. – в ответ сообщил Нюх.
– На месте? – удивилась наемница, озираясь по сторонам. Вокруг были одни камни и склон горы, уходящий в небо почти под прямым углом.
– Там! – гном указал в сторону небольшого водопада.
Потоки воды падали со скалы, давая начало реке вдоль которой шел отряд. За водопадом черным провалом угадывались очертания входа в пещеру, выдолбленную или промытую в горе. Туда друзья и направились.
Пришлось еще раз намокнуть. Бодрящие ледяные струи воды окотили уставших путников и их скакунов с ног до головы. Но сейчас это мало кого заботило.
Цоканье копыт громким эхом отражалось от сводов каменного тоннеля. Под ногами хлюпал, ледяной ручей, достигающий в самых глубоких местах середины голени. Еще при входе Нюх извлек из малозаметной ниши в стене масляную лампу и зажег ее. Теперь отряд шел, за небольшим островком света сквозь тьму тоннеля. Двигались пешими, коней вели под уздцы. Высота потолка не позволяла всаднику проехать.
– Что за тоннель? – спросила Трица.
– Тоннель, тоннель, тоннель… – голос наемницы эхом отразился от стен и ушел куда-то внутрь горы.
– Технический. – коротко пояснил Кошель, ковыляя с перекошенным от боли лицом и держась за седло своей лошади.
– Ический, ический, ический… – подхватило эхо.
– Почему с потолка капает? – буркнул Лаи, поглядывая вверх и не видя ничего, кроме темноты.
– Апает, апает, апает… – ответила эхо.
– Над нами река. – пояснил Нюх не оборачиваясь.
– Ека, ека, ека… – поддержала эхо.
В тоннеле послышался многократно усиленный отзвук далекого топота множества ног и грубые мужские голоса, кричащие команды на варварском наречии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Медведи нашли вход, – выругалась Трицитиана. – Прибавим ходу!
– Оду, оду… – согласилось эхо.
– Почти пришли! – радостно сообщил Нюх, поднимая над головой ламу, чтоб осветить ответвление в сторону – еще более узкий тоннель, чем ход, по которому сейчас передвигался отряд. – Это водоотводной канал!
