То же самое сделали военные корабли. София улыбнулась и перешла на нос: ей не терпелось увидеть, как развиваются события у Гейбриела.
Гейбриел, весь в поту, испачканный кровью и сажей, с боем прорвался в крепость, и теперь, когда морские пехотинцы занимались оставшимися в живых янычарами, охотился с верным карабином в руке за шейхом Сулейманом.
Тяжело дыша, он обыскивал каменные комнаты старинной крепости. Куда, черт возьми, он исчез?
Всего мгновение назад этот высокий поджарый араб находился в его поле зрения. Имам пропал в облаках стелющегося дыма. Похоже, у него были какие-то свои планы.
Гейбриел был почти уверен, что хитрый мерзавец собирался удрать, бросив своих последователей.
Гейбриел был готов его убить. Нельзя было позволить ему заражать людей своей ненавистью и приумножать число врагов, которые рвутся к власти под прикрытием джихада.
Обогнув угол, Гейбриел оказался в полуразрушенном средневековом коридоре и заметил шейха в конце открытой галереи.
— Сулейман!
Шейх круто повернулся и выстрелил в Гейбриела из ружья. Тот едва успел прижаться к стене, чтобы пуля прошла мимо, но спустя долю секунды ответил выстрелом из карабина, ранив Сулеймана в ногу.
Шейх вскрикнул и схватился за кровоточащую ногу. Хромая, он быстро скрылся в каменном дверном проеме. Гейбриел, не теряя времени, перезарядил карабин и, вытащив кавалерийскую саблю, помчался за ним.
Добежав до дверного проема, он увидел, что оттуда вниз ведет крутая лестница без перил; у подножия лестницы ждало простое одноместное суденышко.
— Врешь, не уйдешь! — прорычал Гейбриел.
Шейх Сулейман торопливо ковылял вниз по лестнице, одной рукой придерживаясь за стену крепости, а другой ухватившись за раненую ногу.
Гейбриел сразу же бросился вниз за ним. Он уже приближался к нему, когда началось землетрясение.
Пропади все пропадом! Гейбриел прижался спиной к стене, пытаясь удержать равновесие. Находившийся на лестнице несколько ниже его шейх сделал то же самое.
Раздался страшный грохот. Взглянув вверх, Гейбриел в ужасе увидел, что высоко над ними кусок древней крепостной стены осел, закачался, отломился и с шумом рухнул вниз.
Гейбриел снова прижался спиной к той части стены, которая все еще держалась. Отломившаяся часть шлепнулась в воду, так что высоко взлетевшие брызги окатили даже его. Самый крупный кусок стены скрылся под водой, но стена продолжала трястись и разрушаться.
Гейбриел вытянул руку и попытался переместить центр тяжести, балансируя на краю обрыва. Похоже было, что сам остров пытается стряхнуть его в море.
Снизу раздался невнятный крик. Это Сулейман неожиданно поскользнулся и, свалившись с лестницы, на мгновение повис на руках.
Бородач бросил на Гейбриела дикий взгляд, но, пока тот обдумывал, что бы такое сделать, кусок скалы с грохотом свалился сверху прямо на шейха, сорвав его со стены.
Гейбриел ошеломленно смотрел, как тот скрылся под водой. Тяжело дыша, он снова взглянул на стену.
Земля продолжала сотрясаться. Он понимал, что следует как-то выбраться отсюда, пока не обрушилась остальная часть стены.
Скользя спиной по стене, он снова встал в полный рост и в отчаянии взглянул на воду. Откуда взялись эти рыбацкие лодки? Несомненно, кавросские жители явились полюбопытствовать, как идет битва.
Только этого не хватало!
— Не подходите! — крикнул он им, но его голос заглушил грохот падающего камня.
Мимо него пролетел в воду еще один кусок стены, и Гейбриел понял, что его время истекает. Все еще сжимая в руке свою кавалерийскую саблю, он собрался с духом и, неожиданно оттолкнувшись от стены, прыгнул как можно дальше.
Он летел вниз и был уже почти у поверхности воды, когда падающий камень ударил его по затылку и он потерял сознание.
* * *
Увидев, что он падает в воду, София вскрикнула.
Тимо, стоявший у перил рядом с ней, тоже закричал. Быстро оглядевшись вокруг, ее сообразительный телохранитель прыгнул в одну из судовых шлюпок и, неистово жестикулируя, попросил экипаж спустить его на воду.
Когда София уселась в лодку вместе с ним, Тимо был потрясен. Он принялся было ее отговаривать, но она заглянула ему в глаза, и он ее понял и кивнул.
Как только гребная лодка коснулась воды, они оба — каждый со своей стороны — отстегнули цепи и, взявшись за весла, принялись энергично грести, чтобы добраться до Гейбриела, пока еще не поздно.
Гейбриел падал, опускался вниз сквозь воду туда, где все было загадочно синим. Он медленно погружался. Его тянул вниз груз оружия, которое он носил при себе.
Свою кавалерийскую саблю он выпустил из рук, и она погружалась все глубже и глубже, пока не упала на дно.
Гейбриел продолжал опускаться вниз, все его тело обмякло, и ему показалось, что он открыл глаза и увидел свет. Он знал этот свет. Он спокойно смотрел на него — такой мягкий, чистый и белый. Он был уверен в одном: все будет в порядке.
Гейбриел почувствовал, что его тянут за руки, но тело еще не подчинялось ему.
— Пожалуйста, очнись, вернись ко мне! — слышал он как будто издалека, как кричала, всхлипывая, София. — Боже милостивый, не отнимай его у меня! Тимо, сделай же что-нибудь! Гейбриел, пожалуйста, не покидай меня, дорогой! Я без тебя не смогу жить!
Она изо всех сил трясла его, нажимала на грудную клетку. Наконец с громким кашлем он вернулся к жизни. Ему не хватало воздуха, а легкие были заполнены соленой водой, которой он нахлебался.
— Переверни его! Покашляйте, полковник. Вот так. А теперь дышите!
Тимо, промокший, так же как он, орудуя в судовой шлюпе, перекатил его на бок. Гейбриел не совсем понимал, где он и что происходит, но голова у него болела, а легкие жгло как огнем. Он скорчился, и его тело судорожно выбросило из груди фонтан морской воды. Его сотрясал мучительный кашель.
София всхлипнула.
— Я жив? — шепотом спросил он, все еще плохо соображая после удара по голове.
— Любовь моя, ты теперь в безопасности, со мной. — Она обняла его и заплакала, укачивая. Он в полном изнеможении положил голову ей на колени и тут заметил озабоченную физиономию Тимо.
Слабый, словно новорожденный младенец, Гейбриел собрался с силами и спросил:
— Кажется, ты только что спас мою жизнь?
— Что-то вроде того, — сказал Тимо. — Но мне помогали. — Он кивком указал на Софию.
Проследив за его взглядом, Гейбриел уставился на Софию, как будто впервые увидел ее.
По правде говоря, возможно, так оно и было. Он смотрел на нее как на чудо: утренний свет поблескивал на ее волосах, кожа светилась изнутри, а глаза сияли счастьем.
