Читаем без скачивания Шотландский узник (ЛП) - Диана Гэблдон

— У вас кровотечение, мистер Уилберфорс? — сочувственно спросила она.

— Уильям, — резко сказала Изабель. — Ты очень злой. Сию минуту извинись перед мистером Уилберфорсом.

— Нет, — коротко ответил Уильям и, перевернувшись на живот, обратил все свое внимание на ближайшего жука.

Изабель замерла в нерешительности, явно не желая расставаться с образом женственной мягкости в глазах адвоката, но не в силах примирить это желание с порывом оттаскать Вилли за уши. Мистер Уилберфорс попросил ее сесть рядом и выпить бокал вина, а Бетти с тяжелым вздохом присела рядом с Уильямом и стала учить его, как с помощью сорванной травинки гонять туда-сюда несчастного жука.

Джейми стреножил лошадей и выпустил их на короткую траву за стенами хижины. Он не нуждался в компании, и потому, захватив хлеб и сыр, который дала на дорогу кухарка, пошел смотреть на лошадей, наслаждаясь кратким одиночеством.

Ему надо быть осторожнее и не слишком пялиться на Уильяма, увлеченного новой игрой, так что он сел у разрушенной стены спиной к обществу, но ему были хорошо слышны звуки скандала, разразившегося, когда Вилли засунул обреченного жука себе в нос, а потом взвизгнул, удивленный результатом. Несчастная Бетти получила громкий выговор от всех троих сразу. Суматоху усугубил Уильям, начавший реветь, когда жук зашевелился в носу.

— Уходи! — кричала Изабель Бети. — Езжай домой, от тебя нет никакой пользы!

Рот Джейми был полон сыра и хлеба, и он чуть не подавился, когда Бетти отделилась от группы и, рыдая, бросилась к нему.

— Лошадь, — крикнула она, ее грудь вздымалась, — приведите мою лошадь!

Он сразу поднялся и оседлал ее лошадь, глотая последние куски хлеба.

— Разве они… — начал он, но Бетти не остановилась, чтобы выслушать его. Она поставила ногу в его протянутую ладонь и вскочила в седло, бешено взмахнув юбками. Она перебросила повод через шею испуганной лошади и погнала бедное животное, словно у нее горел хвост.

Остальные суетились вокруг Уильяма, который, казалось, сошел с ума и понятия не имел, что он хочет, но только не то, что ему предлагали. Джейми отвернулся и, ворча, отошел за пределы слышимости. Чем раньше они оставят его в покое, тем быстрее он успокоится.

Здесь не было укрытия от ветра и его однообразный свист перекрывал крики внизу. Оглянувшись, он увидел Уильяма, свернувшегося в клубок рядом с юбкой тетушки, его куртка задралась на голову, штаны были грязными, а проклятый корсет торчал под шеей. Он отвел глаза в сторону и увидел Бетти, пробирающуюся через мшару. Его губы сжались. Он надеялся, что лошадь не забредет в болото и не сломает ногу.

— Вот чертовка, — пробормотал он, качая головой. Несмотря на старую вражду, он чувствовал себя немного виноватым перед ней. И она его удивила.

Она не была сегодня дружелюбной, совсем нет. Просто она разговаривала с ним более свободно, чем раньше. После того, что произошло между ними, он ожидал, что Бетти будет игнорировать его, или обращаться только по необходимости, но нет. Почему?

«Она хочет выйти замуж», — сказала девушка про Изабель. Возможно, мисс Бети хотела того же. Она не подходила ему. Может быть, Джейми покраснел от догадки, она просто хотела спать с ним, то ли из развратности, то ли из любопытства, он не мог сказать. Он был почти уверен, что она знала о них с Дженивой. Но что, если она наметила его в мужья, предпочтя Джорджу Робертсу? Боже, Грей ничего ей не сказал? Эта мысль его сильно встревожила.

На первый взгляд, ему казалось, что ни одна женщина в здравом уме не будет рассматривать его в этом качестве. Ни денег, ни собственности, ни свободы, он даже сомневался, не придется ли просить разрешения у Джона Грея. Бетти не могла не знать о его обстоятельствах, во всяком случае, об имущественном положении, и должна была догадываться, кем он был.

Кем. Вот именно, кем. Он проанализировал свои чувства — смесь удивления, тревоги и легкого отвращения, и ему недолго пришлось размышлять, чтобы понять — они порождены гордостью, греховной гордостью, глубоко укоренившейся в его натуре. Бетти была обыкновенной девушкой, дочерью бедного арендатора, и он был поражен и растерян, обнаружив, что несмотря ни на что все еще думает о себе, как о лэрде из Лаллиброха.

— Как глупо, — пробормотал он, отмахиваясь от облачка мошек, зудящий вокруг головы. Он женился на Клэр без единого сомнения в ее или своем положении. Ему было достаточно того, что она существует. Он невольно улыбнулся. Он был изгнанником вне закона, за его голову была назначена цена. Но он никогда не женился бы на крестьянке или служанке.

— Но на тебе я женился бы все равно, — сказал он тихо. — Я бы не отказался от тебя, даже, если бы знал правду с самого начала.

Он почувствовал себя лучше. Это было главным корнем его чувств в отношении Бетти. Он просто не мог смириться с мыслью о новой женитьбе. Это…

Он остановился, как вкопанный, увидев в углу, где когда-то сидел Куинн, странные светлые глаза ирландца, горящие жаром. Бетти была невесткой Куинна, конечно, она знала, кем был Джейми. Должна была знать.

Внезапно его шеи коснулся холодный ветерок, он быстро обернулся и сразу заметил, что на холмы опускается туман. Он быстро встал. Туманы здесь были быстрыми, внезапными и опасными. Он мог убедиться в этом, видя, как приближается большая темная пелена, словно слепой зверь, нащупывая дорогу усиками тумана, стелющимися по земле, как щупальца осьминога.

Он побежал вниз по склону, глядя на лошадей, которые перестали есть траву и дружно смотрели вверх, беспокойно обмахиваясь хвостами. Он снимет путы за несколько секунд, лучше бежать к Дансени и попросить их быстро собраться; он приведет лошадей, пока они управятся со своими делами.

С этими мыслями он посмотрел на компанию и нашел их. Автоматически пересчитал их. Три головы, три человека. Только три. Он сломя голову бросился вниз по склону, прыгая через камни и спотыкаясь о кочки.

— Где Уильям? — выдохнул он, когда трое людей удивленно уставились на него. — Мальчик, где он?

Мальчика с ними не было, но он не мог уйти далеко. Он не мог, твердил себе Джейми, пытаясь унять панику, которая заполняла его разум так же быстро, как туман покрывал землю.

— Оставайтесь здесь и будьте вместе! — Сказал он Изабель и леди Дансени, которые моргнули на него, совершенно ошеломленные. — Кричите, зовите мальчика, но не отходите ни на шаг. Вот, держите лошадей. Он сунул вожжи в руки Уилберфорса, и адвокат открыл было рот, собираясь протестовать, но Джейми не остановился, чтобы выслушать его.

— Уильям, — заорал он, погружаясь в туман.

— Вилли! Вилли! — высокие женские голоса услужливо подхватили его зов, однообразные, как звуки колокола на судовом буе. — Вилли! Где тыыыы?

Воздух неожиданно изменился, уже не ясный и прозрачный, а заполненный клубящейся дымкой, в которой звук доносился, казалось, ниоткуда и отовсюду.

— Уильям! — голос отражался от камней, от покрытой короткой травой почвы. — Уильям!

Он ушел вверх по склону, Джейми был уверен. Возможно, Уильям решил исследовать хижину пастуха. Теперь Уилберфорс присоединился к женщинам, но кричал не в унисон, а в контрапункт.

Джейми начало казаться, что туман душит его, но это была ерунда. Чистая иллюзия.

— Уильям!

Его голень ткнулась в порог хижины. Он ничего не видел за ближней кучей камней, но чувствовал, что надо искать внутри. Он пошел вдоль стен, выкликая мальчика. Ничего.

Туман может длиться час или несколько дней.

— Вилли — ям — Виль — Вилли — ям — Вилли!

Джейми стиснул зубы. Если они не будут делать паузы, то он может не расслышать ответного крика Вилли. Если мальчик еще способен кричать. Опора была ненадежная, трава скользкая, земля скалистая. А если он пошел по холму вниз, на мшары…

Он пошел вверх, пробираясь меж камней. Переходя от одного к другому, чувствуя их под подошвами, ударяясь пальцами ног. Серый туман холодной болью заполнял грудь. Его нога наступила на ткань, и сердце подпрыгнуло — куртка Вилли.

— Уильям!

Тихий звук, всхлип? Он остановился, прислушиваясь, стараясь услышать сквозь шепот тумана и перезвон далеких голосов, беспорядочных, как какофония церковных колоколов.

А потом, совершенно неожиданно, он увидел в скалистой впадине свернувшегося калачиком малыша, его желтая рубашка мелькала сквозь клочья тумана. Он рванулся вперед и схватил Уильяма, прежде чем он исчез, прижал к своей груди и сказал:

— Все в порядке, chuisle, [54]ничего не бойся, мы идем к бабушке, да?

— Мак, Мак, Мак!

Вилли прилип к нему, как пиявка, пытаясь глубже вжаться в грудь, он крепко обнял мальчика, слишком взволнованный, чтобы говорить.

До этой минуты, Джейми не мог сказать, действительно ли он любит Уильяма. Он чувствовал всю тяжесть ответственности за него, да. Он воспринимал его, как драгоценный камень в кармане, к которому можно время от времени прикасаться с удивлением и восторгом. Но теперь он всем своим существом ощущал хрупкое совершенство косточек Вилли, шелковистую гладкость его тяжелого тельца, запах невинности, чистого белья и чуть-чуть какашек. И думал, что его сердце разрывается от любви.