— За час до рассвета. Мы вернемся к празднику.
Клинок вздохнул.
— Не думаю, что вы много потеряете, даже если опоздаете. Что-нибудь еще? — Он начал подниматься.
— У меня больше ничего. Может, у тебя есть просьбы?
Боумен плюхнулся обратно с такой готовностью, словно ожидал этого вопроса. Он понизил голос до конфиденциального шепота.
— Ну… Я понимаю, что это не мое дело, милорд, и не ваше тоже, и я знаю, вы простите меня за дерзость, но мне известно, что у Великого Магистра дом ломится от застоявшихся Старших. Я просто подумал, почему бы вам не шепнуть словечко Королю? Нам бы не помешала свежая кровь в Гвардии; но даже если он сам не захочет ехать туда, он ведь может назначить их кому-нибудь еще, верно?
Дюрандаль пожал плечами. Это наверняка не касалось его, поскольку он представлял правительство, а вопросы Ордена находились целиком в ведении Короля. Амброз был особо чувствителен в этом вопросе.
— Посмотрим. Тебе не хуже моего известно, что он не отвечает даже на почту.
* * *
С первыми лучами рассвета Дюрандаль верхом на Старом Рубаке выехал из дворцовых ворот в сопровождении троих мальчишек. Они пришли бы в ярость, узнай, что он думает о них так, но даже взятые вместе, их годы совсем ненамного превосходили его возраст. Звали их Форей, Льюмосс и Ужас, и возможность быть хоть чем-то полезными несказанно радовала их. Он обратил внимание на то, что все трое держались в седле отлично, да и сбруя была высшего качества. Значит, Боумен послал лучших своих наездников — возможно, со строгим предписанием любой ценой избежать повторения досадного инцидента, имевшего место при прошлой поездке канцлера в Фэлконкрест, когда некий престарелый канцлер легко ускакал от неких юных Клинков. Что ж, посмотрим, как они с Рубакой будут чувствовать себя на обратном пути.
Ветер тоскливо завывал под беспросветно-серым небом, время от времени швыряя в лицо пригоршни снежинок — показать, что у него их еще в достатке. Фэлконкрест лежал в дне езды от Грендона, но они могли остановиться на ночь в Стейртауне, если погода испортится. Они ехали по двое, и его провожатые чередовались, по очереди слушая его рассказы о прошлом, льстиво расспрашивая про Войну Чудовищ и даже про Нифийскую кампанию — вряд ли эти доисторические события были им действительно интересны.
Все они надеялись, что коммандер Дракон позволит им остаться в Фэлконкресте, отпустив в Греймер троих из той дюжины с небольшим Клинков, что несли там службу. Дюрандаля это даже забавляло: он не видел в этих безлюдных холмах абсолютно ничего такого, что могло бы привлечь молодых парней в самый разгар зимы. Они просто бесились от того, что их держали вдалеке от подопечного. Когда Форею хватило дерзости спросить, почему это Король заперся в такой дыре в канун Долгой Ночи, лорду Роланду пришлось одернуть его, предложив спросить об этом у Короля лично. Ответ, увы, заключался в том, что Амброзу не хотелось, чтобы люди видели, как он умирает.
Он порасспрашивал парней насчет последних новостей из Айронхолла. Они даже не догадывались, что это вовсе его не касается; казалось совершенно естественным, что это интересует рыцаря Ордена. Они подтвердили сказанное Боуменом об избытке ожидающих назначения Старших.
В промежутках между разговорами он думал о неопределенном будущем, которое ждало его после смерти Короля. В первый раз он будет волен делать все, что захочет. Возможно, отправится путешествовать: путешествовать Кэт всегда мечтала. По всей Эйрании у него было теперь множество друзей и знакомых, приглашавших его в гости. Он будет частным лицом, хоть и довольно известным, будет желанным гостем в дюжине больших городов. Спасибо Амброзу, он теперь богат. Это было странное ощущение.
* * *
Когда хмурый зимний день почти незаметно сменился сумерками, он начал спускаться в долину. Кучка крытых соломой домишек у подножия заснеженного холма официально именовалась деревней, хотя на деле представляла собой помещения для прислуги. Сам дворец возвышался на скале прямо над ними, но состоял он всего из четырех комнат. Было что-то странное в том, что Шивиальский двор размещался едва ли в конюшнях.
Пока он снимал плащ и стряхивал снег с сапог, его приветствовал коммандер Дракон — плотный, по меркам Клинков упитанный мужчина с роскошной черной бородой, которая заставляла его казаться старше своих двадцати восьми лет. В противовес своему заместителю Дракон был начисто лишен чувства юмора. Это был работяга, никогда не оспаривавший приказов и вообще не позволявший себе собственных суждений — за что возможно, Король и любил его.
— Почти без изменений, милорд, — произнес он прежде, чем Дюрандаль успел задать неизбежный первый вопрос. — Я пошлю доложить ему, что вы приехали. Кружку поссета, чтобы согреться?
— Добавьте подогретого овса для моего коня, и я буду вашим должником до тех пор, пока солнце светит. Хотя мне порой кажется, что ему это уже надоело.
— Оно еще вернется, — серьезно утешил его Дракон.
Какой бы хибарой ни был этот дом, в большой комнате было светло и жарко. Кто-то из музыкантов-самоучек наигрывал танцевальную мелодию. Яркие скатерти добавляли длинным дубовым столам праздничности. Люди за столами отрезали себе большие ломти жареной свинины, пока оставшаяся часть кабана шипела и плевалась жиром на вертеле. Желудок Дюрандаля настоятельно напоминал о себе голодным урчанием.
Бесцеремонно приказав ему заткнуться и подождать своей очереди, он послал за королевскими лекарями и заклинателями. Они всячески избегали прямых высказываний о состоянии королевского здоровья — возможно, их останавливал никем не отмененный закон, согласно которому любые разговоры о смерти Короля считались государственной изменой. Впрочем, и надежды на выздоровление они не обещали. Он обвел взглядом ряд напряженных, побелевших лиц и поборол острое искушение накричать на них по-королевски.
— Надеюсь, вы немедленно известите меня о любых изменениях в состоянии Его Величества?
Они неловко закивали головами. Он отправился к столу поесть. Как раз когда он готов был взяться за наваленную доверху тарелку, в комнату ввалился Клинок, на ресницах которого таяли снежинки, и сообщил, что король готов принять его сейчас же. Выходя, он миновал Форея, Ужаса и Льюмосса. Все трое ожесточенно жевали, и жир стекал на их бороды. Он мысленно пожелал им подавиться собственными дурацкими ухмылками.
Пока он надевал у двери промокший плащ, к нему, опасливо оглядываясь по сторонам, подошел Дракон.
— Милорд?
— Да, Вожак?
— Если вам выдастся возможность замолвить Королю слово… Я знаю, он прислушивается к вам, милорд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
