Амальгамой перешло в руки совета директоров. У корпорации — запутанная структура собственности, бизнес раздроблен на тысячи компаний, которые владеют друг другом и зарегистрированы в разных секторах и на разных планетах.
— До сих пор доподлинно не известно, кто ей владеет, и кто управляет, — Шеф продолжил мой рассказ, — но точно известно, что есть «тайный управляющий», последние 50 лет им является некто Джошуа Никс, однако его никто никогда не видел, неизвестно как он выглядит.
— Выглядят они все одинаково! — я аж фыркнула от возмущения, — прилизанные блондинистые мальчики и девочки, в своей белой униформе. С ними совершенно невозможно разговаривать, они сразу начинают вещать про «Великий путь» и особую миссию. Поют гимны хором в обед… сектанты, в общем.
— Если бы я кого-то подозревал в тайной организации Элизиума, то именно этих.
Бесекерскому ответил Шеф:
— Тут явно другое. Миранда долгое время возглавляла «головной» институт в Новом Альбионе[1]. Они долгие годы искали способ улучшить мозг человека, чтобы можно было прыгать через варп без импланта навигатора.
— В интервью, после назначения в филиал, она заявила, что ее главная цель — проводить фундаментальные научные исследования, — добавила я.
— Уэйн-Юанти будет сильно недовольны этим, — заметил Бесекерский.
— Еще как. Если у них получится, то и навигаторы будут не нужны, каждый будет сам себе навигатор. А теперь она отправляется лично на Клондайк. Очень похоже, на полевые испытания.
— Для этого потребуется привезти кучу оборудования, и их знаменитые ремкамеры. Такое скрыть нельзя, мы должны заметить, если это так.
— Да, это хорошая зацепка. Ричард, свяжись с Гэри Купером, это еще один сотрудник нашего бюро, и он уже на Клондайке. Пусть разнюхает.
Далее, Дон Альберто активировал логотип Уэйн-Юанти и вопросительно взглянул на нас, приглашая высказывать идеи про следующую корпорацию. А я вопросительно взглянула на Бесекерского, выручай! И он не подвел:
— Их преследует цепочка неудач в части добычи и производства сырья. Первая из заметных, случилась в 2511 году: Элиза Дреннек переманила к себе на работу Клиффорда Андерсена, одного из ведущих логистов Уэйн-Юанти. Говорят, у них был роман, когда оба работали в секторе Хель. Не знаю, чего ей это стоило, но вместе с ним ушла вся его команда, и большинство закупочных контрактов перекочевало к USC.
Бесекерский вывел карту секторов и отметил рудные районы сектора Хель, затем продолжил:
— Начиная с 2515, синдикат Дизард начал скупать малую астродобычу, что привело к планомерному росту цен. Эти ребята не стеснялись: к атмосферным куполам независимых шахтеров прилетали пираты Карранды, требуя огромный выкуп, затем появлялись решалы из Дизард и обещали все прекратить, но надо было подписать эксклюзивный контракт.
— Картели Бунше и Траваро делали тоже самое, — заметил Дон Альберто.
— Да, и между ними начался конфликт, первые годы это были судебные споры. Постепенно градус противостояния рос, разгорелась нешуточная война, с несколькими крупными сражениями в полсотни кораблей, пиратскими захватами, рейдами по тылам и рукопашными сражениями за те или иные купола. Картели Писко, ДукКат, Ломсиано, а также синдикаты Лоуренцо и Чуданга в той или иной степени оказались втянуты в противостояние на той или иной стороне. Силы милиции секторов были, большей частью, на стороне Бунше и Траваро, но федеральная власть негласно поддерживала Дизард. Война была закончена в 2521 году, стороны подписали соглашение в присутствии лично Джеймса фон Грейз, премьер-министра сектора Хель.
Бесекерский отметил на карте еще несколько крупных рудных районов.
— И, наконец, 2515 год. Случилась масштабная техногенная катастрофа на Кебрион-1. Взрыв на терраформирующей установке, принадлежащей Уэйн-Юанти, превратил довольно большой регион планеты в зону отчуждения. Это — первый отказ систем терраформирования с начала покорения космоса, и человечество столкнулось с непредвиденными последствиями: аномальные нормы радиации и вышедшие из-под контроля терраформирующие процессы породили крайне опасные тектонические потрясения. Были уничтожены или сильно повреждены сплаволитейные производства и добывающие шахты. Пострадали многие, но больше всех потерь было у корпорации.
— Есть версия, что это была попытка вывести Кебрион из зоны влияния Уэйн-Юанти, а в дальнейшем отнять Кольцевую фабрику.
— Возможно. В итоге они растеряли собственную рудную базу, вынуждены покупать сплавы на рынке, по дорогой цене. Это сказывается на позициях корпорации, они меньше производят космических кораблей, меньше оборудования для космоса.
— Но продажа Холодного топлива приносит им колоссальные доходы, хотя их фабрика вырабатывает его значительно меньше, чем на Юпитере.
— Да, и они сохраняют лидерство в нейроимплантах. Намерения директоров Уэйн-Юанти предельно очевидны: им нужен крупный источник металлов и базовых элементов. И за этим на Клондайк летит Айна Яренфельт, директор по логистике сектора Икар, крупный эксперт в этой области.
— Есть что-то неожиданное в составе их филиала?
— Кроме Айны, нет. Рядовые менеджеры, никакой интриги.
— Хорошо, осталась Ракуза.
— Стойте! Я нашла кое-что интересное. В прошлом секторе, Серапис, не было филиала Уэйн-Юанти, там они, почему-то, не пытались скупать месторождения. Но был филиал Амальгамы. И, теперь самое важное, при катастрофе на станции погибли все служащие Амальгамы, кроме… Миранды Никс! Она была там, и успела покинуть станцию незадолго до взрыва, на корабле «Солнечная виверна».
— Ого! — Шеф явно оценил то, что я раскопала, — вот только мы не знаем, была ли это катастрофа. УСБ все засекретило, и выдают типовые заявления, что идет расследование, поэтому ничего не скажем. Однако, утверждают, что погибших нет вовсе.
— Нет доказанных фактов гибели, — Бесекерский поправил Шефа, — но абсолютно точно там погибло три корабля Вольного флота. Еще четыре корабля были на миссиях, получили сообщения об эвакуации и прыгнули назад в пространство Федерации, что случилось на станции, они не знают. И только вышеупомянутая «Солнечная виверна» была в эпицентре событий и успела уйти в варп, в последний момент.
— Обязательно задай вопрос капитану Виверны, во время интервью, что они там видели.
— Сделаю, сэр!
— Хорошо. Вторая попытка перейти к Ракузе.
Шеф смотрит на меня, мотаю головой, слово берет вновь Бесекерский:
— Там будет Евгений Коршунов, лично. Это очень похоже на еще одно полевое испытание.
— Что же будут испытывать?
— Два варианта. Ракузе принадлежит половина Альдеи, и они главный поставщик… так сказать, ээ… космической пищи. Того, что едят на станциях, кораблях и под куполами. А там, где не покупают их продовольствие, они продадут кольцевые биосферы, это такие здоровенные оранжереи в форме колеса, они крутятся, и на внутренней стороне обода большие поля…
— Бесекерский, мы знаем,
