Биоинжинеры разработали специальную коррекцию генома, вырастили короткоживущий РНК-вирус, который был посеян в местах обитания животных. Результаты превзошли ожидания, и сейчас землеройка живет на всех материках Альдеи, их уже насчитывается до четырнадцати суб-видов.
Теперь перейдем к третьему примеру.
Евгений Коршунов сделал паузу окинул зал. Скоро случится то, о чем предупреждал его друг.
***
— Это ведь построила Ракуза, — задумчиво сказал Евгений, продолжая неторопливое движение к лекторию.
— Что именно? — если Дэвид и удивился перемене темы, то вида не подал.
— Это все. Весь купол.
— Разумеется. Вы всегда были лидерами малого терроформирования. Мы три века строим новый дом человечества.
— Вы строите.
— Ты опять намекаешь, что Марс существует за счет других планет. Но я именно к этому и веду. Какое общество мы построили? В Федерации живут 130 миллиардов людей, треть из них, тут, на Марсе. И что у нас получилось?
Евгений молчал, Дэвид добрался до сути разговора, остановить его было невозможно.
— Человекораса, наконец, имеет огромные ресурсы. Одиннадцать планет вкалывают ради того, чтобы в Столице существовало 25 миллиардов трутней.
— Это сложно назвать даже существованием. 3-4 человека в комнате величиной в 12 квадратных метров, отсек гигиены общий для всего этажа. Спать по расписанию, на уровень выйти только в свою смену. Посещение парка два раза в месяц. Практически вся работа — сидеть в сфере, не выходя из комнаты, и еще надо постараться, чтобы получить даже такую, — Коршунов даже остановился, чтобы произнести эту тираду, — не удивительно, что столько самоубийств. Не удивительно, что процветают все возможные девиации поведения. Тоска и безнадега для миллиардов. Но самое интересное, знаешь что?
Дэвид поднял бровь, ожидая продолжения.
— Всех все устраивает, — Евгений не заставил его ждать, — все готовы жить такой жизнью, что-то поменять хотят единицы на миллион.
— Ты прав, мой друг, но не во всем. Не всех устраивает, научная интеллигенция уже некоторое время обсуждает выход из сложившегося тупика.
— Вы давно его обсуждаете. И все ваши идеи, о которых я слышал, мягко сказать, не очень гуманны.
— В этот раз кое-что изменилось. Мы получили заказ от властей.
— Официально?
— Разумеется нет. Профессор Фон Доусон встречался с… ээ… на очень высоком уровне. И уже несколько лет назад получено финансирование на реализацию проекта «Элизиум»!
— Что-то слышал такое.
— Забудь то, что слышал. Все опубликованное на каналах — дымовая завеса, чтобы скрыть истину. Я тебе перешлю закрытые материалы, и прошу тебя серьезно осмыслить… я бы хотел тебя видеть в числе наших сторонников.
— Самый простой вариант проекта, который приходит мне в голову, будет стоить дороже корпорации, в которой я работаю.
— Средств у нас на два порядка больше.
— Ого! Серьезный аргумент.
— Мы почти пришли, и я хочу спросить, не передумал ли ты говорить о необходимости изменения человека?
— Нет, разумеется. С чего я должен передумать?
— Среди студентов будут сторонники Детей Земли.
— Любопытно. Вот и поговорим.
Глава 21. Интервью с Альбой Крит
Станция Клондайк. Сектор Зонгиинг
Март 14, 2523 г.
Здравствуй, Клондайк. Знаете, капитанами Вольного флота порой становятся самые неожиданные люди. Например, мне попадался скрипач в этом качестве. Свой корабль он выиграл в покер, кстати, учился со мной в Академии искусств Гобера, на параллельном потоке. Какой же путь привёл в командирский ложемент нашу сегодняшнюю гостью? Встречайте, Альба Крит, Капитан корабля «Ухмылка Гермеса». Меня зовут Ричард Бесекерский, вы на канале #StarVoice. Привет, Альба!
Альба Крит:
— Добрый день всем зрителям канала!
Впервые интервью проходило не по ансиблю, оба участника находились непосредственно на станции, в студии Клондайк-бюро. Напротив Бесекерского сидела чуть полноватая женщина с огненно-рыжей причёской и золотыми сережками-трубочками. Лицо было выразительным, а голос звонким, одета была в стандартный комбинезон Вольного флота, что, впрочем, подчеркивало талию. Взгляд притягивали живые глаза, и обаятельная улыбка. Совершенно не верилось, что эта милая женщина может быть жестким и твердым Капитаном.
Бесекерский:
— Какие препятствия тебе пришлось преодолеть? Расскажи, как ты стала Капитаном.
Альба Крит:
— На самом деле это достаточно смешная история. Скорее вызов. Я уже служила на тот момент, на корабле «Гермес». Мы совершили вынужденную посадку и застряли в водах Европы, дрейфовали несколько недель. В итоге вся команда поругалась, поскольку предыдущий капитан не приносил особо никаких денег, практически все вылазки были неудачные. Было высказано очень много претензий друг к другу. Мне сказали, что ты вообще женщина на корабле, приносишь ещё больше неудач. И вообще вряд ли из тебя что-то хорошее в виде капитана выйдет, так и поспорили. В общем, этот спор длится уже два года.
Бесекерский:
— Угу. А как вы вообще попали в Вольный флот? Я слышал, что вы были видной учёной, без пяти минут обладательница серебряной звезды.
Альба Крит:
— Ну, не то, чтобы сильно видной была, но да, достаточно успешной. Знаете, мне как-то никогда особо не нравилось сидеть в лаборатории, а потом ещё произошёл этот жуткий скандал с учёными и Амальгамой на Флостоне. В общем, не сошлись мы во мнении с руководством Кабатанского института, поэтому я просто ушла. И поскольку делать мне особо было нечего, я прибилась к «Гермесу».
Бесекерский:
— А когда, так сказать, били горшки с институтом, случайно не поссорились с какой-нибудь корпорацией?
Альба Крит:
— Нет (смеется). На тот момент нет.
Бесекерский:
— А на этот момент?
Альба Крит:
— А на этот ещё не знаю. Может быть, мы кому-то что-то неудачно сделали.
Бесекерский:
— Перейдём к следующему вопросу. У вашего корабля интересное название «Ухмылка Гермеса». Я немножко покопал мифы старой Европы (не той Европы, которая планета, а той, которая регион на Земле). Там Гермес — это бог-трикстер, немножко плутоватый.
Альба Крит:
— Да, так и есть. У нас есть плутоватые члены команды (смеется). А что касается имени, выбор был совершён без меня. Это было давненько, когда меня ещё не было. Морти и его дядя Джонс выбирали название кораблю. Это вообще-то бывшая прогулочная яхта, мы её переоборудовали в исследовательское судно. Дядя Генри, тоже учёный и более известный, чем я, нашёл это имя в мифах и назвал его «Гермес». После катастрофы на Европе, мы получили достаточно специфическое повреждение корпуса, оно выглядело, как будто корабль смеётся над нами. Так и получилась
