умы способны поддаться на это, но не мы. Мы используем их идеологию в своих целях. Пропагандируя чистоту и открытость, эти ребята утверждают, что вклад каждого человека бесценен, поэтому ведут список всех сотрудников корпорации. Вот именно в него мы и заглянули.
Что же мы наблюдаем? В филиале на Клондайк-VI-626, значилось четыре фамилии. Какие именно это были фамилии, роли не играет, кроме одной, но об этом ниже. Так вот, сразу после инцидента, эти фамилии (кроме одной), пропадают из списка корпорации. Почему? Они умерли? Но нет, Амальгама хранит память о всех, включая умерших. Так куда же они делить? Как будто пропали, и все делают вид, что их и не было вовсе.
Пропали три фамилии, но была и четвертая. Кто же это? Самое время внести нотку театральности в наше повествование: барабанная дробь, слабонервным просьба покинуть зал! Готовы? Это Миранда Никс. Да, та самая. Нет, не однофамилица. Это родная сестра Джошуа Никса, тайного владельца Амальгамы, Великого гуру Великого пути и прочего балагана.
В отличие от брата, Миранда ведет вполне светскую жизнь, возглавляет Институт мозга на Луне, респектабельная деятель науки, не интересуется ни политикой, ни бизнесом. Приятная женщина в белом халате, изучающая энцефалограмму… Именно так было до недавнего времени. Затем она тайно улетает на фронтир, и там происходит странное: станция взрывается, а люди, бывшие свидетелями этого, исчезают.
УСБ заявляет, что никто не погиб. Мы попытались найти хоть кого-то, кто был там, в секторе Серапис, в момент происшествия. Весь персонал станции держат на Ха-Мелех[1] под предлогом расследования, живы они или нет — мы не знаем. Пытаемся разузнать что-то в синдикате Дизард, у них была на станции обогатительная фабрика. Встречаем категорический ответ: все живы, нет, поговорить нельзя, увидеть нельзя, где находятся — не скажем. Подозрительно. Явно им запретили что-либо говорить. Но есть те, кому на роток не накинешь платок, и это — Вольный флот. И вот тут мы узнаем, что на станции, в момент инцидента, были три корабля и все три погибли! Наследникам оперативно выплатили щедрую компенсацию, что опять подозрительно, обычно наши бюрократы делают это куда как медленнее.
Подведем итог. Служащие Амальгамы — пропали. Экипажи Вольного флота — погибли. Живы ли остальные — неизвестно, можно предположить, что нет. Спаслась только Миранда Никс, она улетела на «Солнечной виверне» (как мы и обещали, этот корабль еще не раз попадет в наше поле зрения).
Уже складывается нелицеприятная картина, но не хватает вишенки на этом торте. И вот, наконец, она появилась! На станцию Клондайк-VI-626 в сектор Зонгиинг приедет Евгений Коршунов. Разумеется, спаситель человечества не нуждается в представлениях, мы лишь добавим, что Миранда Никс училась именно у него, в Альдейском университете, а ныне именитый профессор работает на корпорацию Ракуза.
Самое время делать выводы. В секторе Серапис что-то случилось, что держат в тайне, все погибли. Предполагаем, что взрыв и пробоину добавили попозже, чтобы скрыть следы и отвлечь наше внимание в ложном направлении. В живых осталась только одна Миранда, значит, именно она и устроила то, что случилось, что бы это ни было. Но что? Ученая, многие годы изучающая мозг людей… У нас только одна гипотеза: это был научный эксперимент на живых людях. Антигуманный эксперимент. Но он явно вышел из-под контроля, пришлось спасаться, пришлось заметать следы.
Прошел год. Станцию Клондайк-VI-626 отбуксировали в новый сектор, и туда снова прибудет Миранда Никс, и ее Учитель. Они явно хотят завершить начатое. А кто же будет подопытными кроликами? Ими будете вы, мои зайчики.
Ваш Белый кролик
_____
[1] Ха-Мелех — станция на орбите Марса, принадлежащая Управлению собственной безопасности (УСБ). Вооруженная крепость, высшего класса защиты, используется как штаб-квартира и тюрьма для особо важных персон.
Глава 20. Факультет биологии
Столица. Сектор Сол
Февраль 27, 2523 г.
— Откройте пособие к лекции, разделы со второго по шестой вам надо будет подготовить самостоятельно к зачету. А сейчас мы переходим к новой теме.
Слова Евгения Коршунова прозвучали в огромном зале лектория, сам он стоял у кафедры, собираясь с мыслями. Это была открытая лекция, проводилась в очном формате, что уже придавало экстравагантности происходящему. В лектории находился второй курс факультета, почти в полном составе, и множество иных студентов, желающих получить дополнительные баллы по эволюционной биологии. Лекции профессора Коршунова были очень популярны, как правило, запись на них закрывалась за два или даже три месяца. Профессор был статен, высок, темноволос, кругл лицом и с хорошо развитой мускулатурой, что, впрочем, скрывал костюм консервативного покроя и черного цвета. Под пиджаком можно увидеть светло-серую рубашку и галстук шоколадного цвета. На лацкане аккуратно приколоты звезды ученых степеней, в количестве четырех штук: две серебряные, золотая и бриллиантовая. Последняя неизменно вызывала завистливый взгляд коллег и вздохи восхищения студентов.
Профессору нравилось заранее приезжать в кампус Университета, который полностью занимал большой атмосферный купол. Неспешная прогулка предваряла лекцию, с частыми остановками, чтобы поздороваться с коллегами-преподавателями и обменяться парой фраз; обилием приветствий от молодых парней и девчонок, на которые он отвечал небольшим, но хорошо заметным кивком головы. Некоторые осмеливались подойти просить приглашение на спецкурс, или на практику в его лаборатории, или взять аспирантом. Евгений Коршунов никогда никому не отказывал. Он останавливался, интересовался, какой темой занимается студент, советовал изучить ту или иную научную литературу, обязательно брал ссылку на студенческие профили, чтобы изучить на досуге. Благодаря этому исследовательский Практориум Ракузы был всегда заполнен молодыми учеными, со свежими идеями в головах.
В этот раз на главной аллее кампуса его встретил сам Проректор. Аллея была обычной грунтовой дорогой, с обеих сторон засаженная высокими елями. Каждое утро автоматика купола устраивала легкий дождик, что делало природу свежей, а рядом с елями в воздухе улавливался аромат смолы.
«Интересно, почему у себя на Каллисто мы не можем создать такую красоту?», — подумал Профессор, — «оплот науки, а внешний вид как у затрёпанного базара…, а вот в Столице сразу чувствуется лоск, солидность и… власть. Последнее совершенно незаслуженно, но именно она сейчас встречает меня на дороге». Коршунов улыбнулся и протянул руку Проректору для крепкого рукопожатия и легкого похлопывания по плечу.
— Рад вас видеть, профессор Коршунов!
— Взаимно, проректор Сноу!
— Евгений, прошу тебя лично передать мои слова благодарности господину Кси Чжао, за поддержку научных программ нашего факультета. Мы очень ценим это.
— Всенепременно, Дэвид! Всенепременно передам.
— Я сам проанализировал личные дела студентов, и подготовил список тех, кто может тебя
