свой многофункциональный прибор в положение «лопата» и принялся сгонять грязь подальше от возвышения, на котором они обосновались.
- Ты как будто собираешься здесь задержаться? – Спросила Тамара, глядя на то, как Егор разгоняет грязь по сторонам.
- Просто не люблю жить на помойке. Да и вы займитесь делом.
- Каким, например?
- Не знаю, сами придумайте. Дома же вы всегда находите, чем заняться.
Егор почувствовал, как какой-то предмет зацепил лопату, и что-то, вывернутое из грязи, блеснуло в свете фонаря. Можно было предположить, что это пустая бутылка или еще какой-нибудь мусор, коего в пещере находилось великое множество. Но любопытство заставило Егора засунуть руку в жижу и вынуть оттуда то, чего никак не могло оказаться в пещере. Это была задняя часть рыбы, с хвостом и плавниками. Оставшемуся от рыбы куску здорово досталось. Его словно пропустили через пресс, а потом через жернова.
- Что ты нашел? – Спросила Тамара, не понявшая в сумерках, что в руках у Егора.
- Рыба. – Без интонаций произнес Егор.
- В смысле? Что за рыба?
Егор прошлепал грязной обувью прямо к фонарю, переключил его на более яркий свет и направил его на свою находку. Тело рыбы напоминало мишень. Оно все было в отверстиях, часть из которых была забита камешками. Егор ополоснул рыбу водой и поднес к носу.
- Она почти свежая. – Резюмировал Егор.
- Откуда она здесь? Как ее могло занести в горы? – Недоумевала Тамара.
Егор присел и почесал затылок.
- Ничего не понимаю. До нас она не могла тут оказаться, слишком свежая для этого.
- А может быть, там потоп? – Испугалась собственной догадки жена.
- А может, ее ветром принесло? – Вставил реплику Матвей.
- Не говори ерунды. Откуда, из магазина, что ли?
- Из реки, моря или океана. Если бы я разбирался в рыбах, то сказал бы точнее.
- Ну-ка, Матвей, давай, расскажи нам свою гипотезу. – Заступилась за сына мать, видя, что Егор готов снова покритиковать.
- Смотрите, когда мы были на улице, то видели, что фронт непогоды наступает с западной стороны, а пещера находится на восточном склоне, однако и здесь мы ощущаем, что ветер имеет огромную силу. – Матвей посмотрел на забинтованные ладони, вспоминая, как тянул машину, пытаясь вырвать ее у ветра. – Представьте, насколько сильнее ветер с противоположной стороны. Я считаю, что эту рыбину ветер подхватил вместе с миллионами тонн соленой воды, и донес ее до нас. Скорее всего, откуда-нибудь из Атлантики. Поэтому и вода идет к нам соленая, и рыба попадается вместе с ней.
Матвей замолчал, а вместе с ним замолчали и все. Катюшка, не понявшая практически ничего, почувствовала напряженность момента и крепко ухватилась за материну руку. Егор еще раз почесал затылок. Сын очень складно рассказывал, но теория была слишком невероятной.
- Да нет, не может быть. Если бы такой ветер начался, то ни одно здание его не выдержало бы. Сколько от нас до Атлантического океана, тысяч семь? А когда мы поняли, что к нам идет соленая вода? Часов через десять, как начался ураган, примерно. Значит, ветер должен нестись со скоростью почти в тысячу километров в час? Нет, не может быть. Этому должно быть простое объяснение. Например, люди пытались приготовить рыбу выше пещеры, а тут ветер, а потом и дождь. Вот ее и принесло с потоком. Как-то так.
- Ладно, ученые, вскрытие пещеры покажет, кто из вас прав. Давайте запасемся терпением и будем ждать, когда нас все-таки вызволят. – Замирительно произнесла Тамара.
- А сколько вы готовы ждать? – Спросил Матвей.
- Кто знает, сын? В любом случае не больше трех дней. На большее время нам просто не хватит продуктов и воды. – Отмерил время до спасения отец.
- Оптимисты. До нас дела не будет как минимум месяц.
- Матвей! Хватит нас пугать! – У Кати не выдержали нервы.
- Да, Матвей, не нагоняй тоску своими жуткими предположениями. Нас найдут, спасут и отправят домой, а мы будем спустя много лет вспоминать, как сидели в этой пещере, нашли в ней рыбий хвост, и построили на нём целую теорию о конце света.
Матвей буркнул что-то под нос, отвернулся ото всех и уставился в телефон. Егор снова приступил к расчистке территории. Тамара занялась хозяйственными делами. Проверила сохнущие по стенам грота вещи. В стоячей влажной атмосфере пещеры на это не стоило рассчитывать. Катюшка ходила за матерью, как тень.
В условиях изоляции от визуального восприятия смены дня и ночи произошло нарушение распорядка дня. Чувство, что организм не прочь снова поспать, преследовало всех. Катя не особо и сопротивлялась. Она постоянно прикладывалась на матрац, спала по полчаса, просыпалась и бодрствовала часа два. Егор старался придерживаться «правильного» времени. Но телефоны постепенно разряжались, и был близок тот момент, когда спать и бодрствовать пришлось бы интуитивно.
После легкого ужина семья спала. Егору же не давали заснуть мысли о том, что пора начинать экономить воду и продукты. Своды пещеры, вибрируя, исторгали звук, похожий на звук мощного органа, залипшего на одной ноте. От этого звука на душе становилось тревожно. Егор настойчиво отгонял дурные мысли, но они все равно пробирались в голову и начинали громко разговаривать в ней.
Что, если это глобальная катастрофа? Даже областного масштаба. Это значит, что их не кинутся искать в первую очередь, да и во вторую тоже. Посчитают пропавшими без вести, пока туристы не разберут завал и не обнаружат их полуразложившиеся трупы в недрах пещеры. Егор снова вспомнил жуткую шутку жены про склеп. Его передернуло. Хотелось жить самому, но за детей было еще страшнее. Невыносима была мысль о том, что дети умрут голодной смертью. Егор решил, что с завтрашнего дня он попытается разобрать вход. Уж лучше пусть вода идет в пещеру, чем ощущение жизни, как в могиле. Принятое решение помогло ему успокоиться и заснуть.
Первой, как ни странно, проснулась Тамара, и сразу принялась кашеварить. Запах еды разбудил семью. Егор прислушался, искренне желая не услышать этот навязчивый низкий звук. Но он никуда не делся. Ветер под своим напором заставлял гору дрожать.
- Я попробую разобрать вход. – Проинформировал семью Егор. Решительно зачерпнул ложкой еду из котелка, погонял ее по рту и удивленно произнес. – Это что? – Спросил он про завтрак.
- Это та самая рыбешка, которую ты откопал. Уху, вот, сделала из нее, чтобы зря не пропала.
