class="p1">- Молодец. – Оценил смекалку жены Егор.
- Вода же пойдет в пещеру. – Вмешался в разговор Матвей.
- А что, если дождь уже закончился? – Предположил отец.
- Пап, это не дождь, это ветер гонит воду из океанов и морей. Пока дует такой ветер, будет и вода. Если только океаны не выдует до дна. Но тогда, боюсь, суша скроется под водой, или, еще вероятнее, под слоем грязи.
- Матвей, хватит фантазировать. Ясно, откуда у тебя по «окружайке» постоянно плохие оценки.
- Да меня просто Варвара не любит. – Матвей имел ввиду учительницу по «окружайке». – Я с ней спорю, а она злится, вот и ставит мне оценки низкие. А вы тоже не верите мне, хотя у самих нет никаких теорий. Вы не пытаетесь предположить что-то новое, а отталкиваетесь от своего прежнего опыта.
- Ладно, Матвей, откопаем вход, тогда и проверим твою теорию. Если киты по небу низко будут лететь, то ты прав. – Отец дружески похлопал сына по спине.
Ему нравилось, что Матвей пытается смело предполагать. Хотя Егор и считал, что сын здорово преувеличивает силу урагана, но анализировать и сопоставлять факты у сына получалось здорово. Кто знает, может, он и пойдет в ученые. С кого-то в их роду должна была начаться линия интеллектуалов.
Камнепад не перекрыл вход воде полностью. Грязь все равно просачивалась в нескольких местах. Тамара страховала мужа в нескольких метрах за ним. Она считала, что Егор задумал очень опасное мероприятие, как всегда, не сильно озаботившись собственной безопасностью.
Скользкие камни сидели плотно. Егор дергал их, но они не поддавались. Руки срывались. Егор несколько раз чуть не упал в грязь, которая доходила ему до колена. Тамара уже несколько раз пыталась отговорить его от этого бесполезного занятия. Но лучше убеждений Тамары на него подействовал камень, придавивший ему указательный палец на правой руке.
Егору удалось раскачать один камень, и, когда он поддался под его настойчивыми усилиями, верхние камни, опиравшиеся на него, ухнули вниз, прищемив палец. Егор закричал и выдернул палец из каменных клещей. Тамара подбежала к мужу. В свете налобного фонаря удалось разглядеть, как с грязного пальца потекла кровь.
- Быстрее, обработать! – Закричала Тамара, и потащила Егора за руку в пещеру.
Отмытый палец явил разорванную плоть и почти полностью сорванный ноготь. Тамара обрабатывала палец, Егор вздыхал и охал, когда она небрежно обращалась с ним.
- Дурацкая затея. – Согласился Егор. – Мы же не знаем, какой высоты завал закрыл вход.
- А ты всегда так, Егор, вначале делаешь, а потом думаешь. – Не удержалась Тамара.
- Вчера мне эта идея казалась вполне умной и безопасной. Я же просто хотел глянуть, каково там, снаружи. Да и от ощущения, что мы заперты в склепе, хотелось избавиться.
- Избавился? Теперь тебе еще придется избавиться от ощущения расплющенного пальца.
- Ладно, хватит, лучше попытаться, чем сидеть и ждать непонятно чего. – Не выдержал Егор. – Если нет выхода с этой стороны, можно попытаться пройти в те тоннели. Какой-нибудь из них может вести на выход. – Егор указал на узкие проходы в стене, противоположной от входа.
- И даже не думай. Не зря их в свое время закрыли. Спелеологи уже все облазили и наверняка знают, что пользоваться ими не стоит. – Тамара всерьез испугалась за мужа.
- Я видел в каком-то кино, как выход проверяли пламенем свечи. Там, где был выход, пламя свечи тянуло в его сторону. Мы просто проверим, есть ли в каком-нибудь из тоннелей тяга.
Тамара глубоко вздохнула и укоризненно посмотрела на мужа. Она понимала, что если Егор решит проверить свою догадку, то его ничто не остановит. С одной стороны, попытка что-то делать гораздо лучше, чем впасть в уныние и пассивно ждать помощи невесть откуда, но с другой - была большая вероятность свернуть башку в малоизученных и опасных тоннелях.
Егор резко поднялся и прошел к запасам, выставленным вдоль стеночки, словно они стояли в шкафу квартиры каменного века. Он взял пластиковую полулитровую бутылочку и отвинтил пробку. Под молчаливое наблюдение семьи он сделал несколько глотков из нее, оторвался, и, сморщившись, как выжатый лимон, занюхал рукавом.
- Палец болит сильно. – Егор помахал забинтованным пальцем. – Забыл сказать, что здесь не вода. Заначка моя была, на черный день.
- И вот он наступил. – Ехидно сказал Матвей. – В один черный-черный день, в черной-черной пещере, наступил черный-черный момент. И только несколько капель волшебной жидкости делали настоящий момент очень светлым.
- Хм, подростковая вредность, знаю, проходили. – Егор помахал бутылкой, в которой еще оставалось больше половины. – Это пусть на всякий случай останется, для наружного применения.
Спустя пятнадцать минут Егор уснул. Во сне он держал поврежденную руку, как маленького ребенка.
С Семеном Шапиро этот трюк не прошел. Он никак не хотел вернуться в нормальное состояние. Через лоб его пролегла глубокая морщина, вызванная тоскливыми мыслями о судьбе родных. Кто знал, почему он убивался сильнее остальных? Игорю в этом плане было не легче, он потерял жену и детей, так же, как и Семен. Джейн потеряла родителей, но они были не молоды. Возможно, Семен расстался с семьей как-то нехорошо, и потому сильно переживал, что не успел сказать что-то важное, и теперь мучился чувством вины? Сам Шапиро не распространялся, а лезть к нему с вопросами Игорь считал неуместным.
Коллектив МКС перестал делиться на российский и американский. Игорь и Джейн большую часть времени проводили вместе. Семен старался уединиться. Видно было, что общество его тяготит. Он либо молчал, либо грубил, показывая, как ему все опротивело. То, что случилось с ним вскоре, было закономерным развитием его депрессивного состояния.
Шапиро надел скафандр, вышел в космос и проткнул костюм. Он не стал привязываться к кораблю, выбрав могилой космическое пространство. Игорь не сразу понял, что произошло. Шапиро не лез на глаза, поэтому его отсутствие заметили спустя некоторое время, когда поняли, что не хватает одного скафандра. Игорь пробежался по всем иллюминаторам станции, но Семена увидеть не удалось. Где-то вдалеке он различил небольшое светлое пятнышко, но им могло оказаться все, что угодно.
Вопреки всему, на борту МКС со смертью Шапиро стало немного веселее. Нельзя говорить о покойниках плохо, но Семен усугублял атмосферу безысходности. С исчезновением Шапиро дышать на станции стало гораздо легче.
- И еды у нас теперь стало гораздо больше. – Подвел итог Кружалин.
- И
