дурака! Думала, что это придет с возрастом, что ты поумнеешь, и мы заживем, как люди. А ты, вместо этого, решил убить свою семью. Из всех самых идиотских решений ты выбрал самое идиотское. Ты идиот, Егор!
Егор представил, как бьет жену кулаком в лицо. Она ударяется головой о стену и затихает. Это могло бы на время подарить ему чувство глубокого удовлетворения, но потом его несдержанность станет между ними ледяной глыбой, через которую точно не протянуть друг другу руку. В конце концов, выговорившись, женщины снова становятся нормальными. На время.
- Успокоилась? – Спросил Егор супругу, ожидающую реакцию на свою несдержанность.
- Нет! – Ответила она дерзко.
- Как успокоишься, приходи наводить порядок. – Егор молча развернулся и пошел к детям, оставив жену в полной темноте.
Женщина должна при любых обстоятельствах оставаться женщиной. Тамара, чувствующая себя виноватой за оскорбление мужа, старалась искупить вину работой на пользу семьи. Она попросила Егора провести инвентаризацию всего, что у них было. Из продуктов у них имелось два целых пакета с сухпайком, один начатый, пять банок консервов, две рыбных и три тушенки, два пакета с крупами, десять пакетиков с лапшой быстрого приготовления, пачка подмоченного сахара-рафинада, палочка сырокопченой колбасы, тоже немного искупавшаяся в жиже, и три пакета чипсов. Из несъедобного была кое-какая металлическая посуда и инструмент, который удалось спасти из машины, насос, перочинный нож, отвертка, плоскогубцы и прочий хлам, который Егор считал необходимым возить по сроку службы автомобиля. Были еще четыре спальника, матрас, палатка, рюкзак и сумка.
Всё, что подмокло, Тамара развесила по выступам и сталактитам. В пещере было влажно, и рассчитывать, что это могло просохнуть, не стоило, но и завоняться не должно было. В заботах и делах тревога отступала. Время шло быстрее, и была надежда, что за ними скорее явится подмога.
Тамаре хотелось попереживать за детей, но она видела, что их эта ситуация совсем не напрягает. Катя слонялась с фонариком по тем местам, до которых не достала вода. Ее, напротив, забавляло находиться в пещере. Вместе с родителями ей было совсем не страшно, и она ни разу не захотела уехать отсюда.
Матвей ходил за отцом. Они что-то запруживали, перенаправляли потоки грязи, одним словом, всецело были погружены в свои мужские заботы. Если бы не дикость той ситуации, в которой они находились, можно было бы подумать, что им частенько приходилось заниматься подобными делами.
О еде они вспомнили, когда у всех начало сосать под «ложечкой». Егор посмотрел на часы в телефоне.
- Скоро ужинать пора, а мы еще не обедали. – Затем расстроено произнес: – Черт, батарейка садится.
Егор приготовил из половины пачки крупы и банки тушенки кашу. Семья уплетала бесхитростную еду за обе щеки. Егор обратил внимание, что глаза все лучше привыкают к темноте. Пещеру все так же освещал фонарь, поставленный на самый экономный режим, но Егор различал противоположную стену, хотя еще недавно не видел дальше трех метров.
После обеда все решили немного прикорнуть. Егор подкачал матрац, выключил для экономии заряда фонарь и прилег, искренне рассчитывая, что его не разбудят очередные катастрофы. Обманутый отсутствием света организм проспал весь оставшийся день и всю ночь. Только когда сон уже совсем не лез, Егор вынул телефон, чтобы проверить время.
Телефон сделал попытку включиться, но, моргнув экраном, отключился. Егор включил фонарь и разбудил Матвея.
- Эй, сынок, хорош уже дрыхнуть, глянь, сколько там времени.
Матвей заворочался в спальнике. Через некоторое время лицо его осветилось включенным экраном.
- Почти восемь часов.
- Восемь чего? – Не понял Егор. – Утра или вечера?
- Утра, понедельника.
Егор присвистнул.
- Вот это мы поспать.
- Что с погодой? – Поинтересовался Матвей.
К монотонному низкому гулу, который производили стены пещеры, все привыкли и не обращали на него внимания, поэтому сразу было трудно понять, успокоился ветер снаружи или нет. Егор прислушался. Гул был, как и частая вибрация камня.
- Пока без изменений. – Произнес Егор.
- Значит, и сегодня за нами не приедут. – Догадался Матвей.
- Ну почему не приедут? День длинный, ветер еще может стихнуть.
- Пап, скажи честно, ты меня за дурака держишь? – Внезапно с обидой в голосе спросил Матвей.
- Нет, с чего ты взял?
- С того, что ты пытаешься сделать вид, будто этот ветер похож на обычный сильный ветер.
- Да, а разве не так?
- Не так, пап. Этот ветер похож на торнадо, как в Америке, но только торнадо движутся, а наш ветер, даже если предположить, что это торнадо, уже третий день стоит на одном месте. И ты когда-нибудь слышал про торнадо у нас?
- А может, раз в тысячу лет и по нашим степям и лесам проносится такой торнадо? – Не зная, что ответить, предположил Егор.
- Пап, если бы ветер длился полчаса, я бы поверил, что это какая-то местная погодная аномалия, но ветер длится уже третий день, и ты хочешь мне сказать, что там, в нашем городе или где-то еще нет такого ветра?
- Я очень на это рассчитываю, Матвей, иначе такой ураган может натворить кучу дел.
- Кучу дел? – Переспросил с сарказмом Матвей. – Я на сто процентов уверен, что сейчас он именно этим и занимается - творит кучу дел. И не будет нам никакой помощи, потому что она потребуется больше всего тем, кто не попал в такую пещеру, как мы.
На шум проснулись Тамара и Катюшка.
- Матвей, не драматизируй и не пугай сестру. Ветер закончится, и за нами приедут. Не приедут сразу, так мы разберем завал и сами приедем. Все, что ни случается в жизни, случается к лучшему.
Матвей несогласно хмыкнул и закрылся в спальнике с головой. Егор с Тамарой переглянулись. Вечно у этих подростков любая неприятность оборачивается вселенским апокалипсисом.
За время, пока семья спала, вся более-менее способная течь жидкость ушла. Осталась только густая грязь. По пещере можно было передвигаться гораздо свободнее, но наступать в грязь не хотелось. Егор проверил все стоки, в которые уходила вода. Их затянуло мусором и загустевшей грязью. Прошел к выходу. Там грязи было по колено. Автомобиля не было видно совсем.
- Закупорило, как сургучом. – Тихо озвучил собственную ассоциацию Егор.
Отец семейства вернулся к «лежбищу». Семья не знала, чем ей заняться. Прежде чем начать готовить обед, Егор решил убрать грязь от того места, которое они облюбовали. Он собрал
