Вид у нас был истерзанный, одежда превратилась в лохмотья, перепачканные руки и ноги — в ссадинах и кровоподтёках. Но выбравшись из этих тёмных переходов, я почувствовал такое облегчение, что у меня закружилась голова; впрочем, это могло случиться и от голода.
Орсия подошла к потоку и опустилась возле него на колени, пристально вглядываясь в воду, как Лоскита в свой голубой песок. Затем она молниеносно сунула руку в воду и вытащила что-то отчаянно извивающееся, длинное и тонкое, похожее скорее на змею, чем на рыбу. Ударив свою добычу о камень, Орсия бросила её на песок, потом снова сунула руку в поток. Как ни был я голоден, эти змееподобные твари не вызывали у меня аппетита. Вытряхнув из сетки раковины, Орсия бережно собрала в неё свой улов.
Мы пошли по ущелью — я по песку, Орсия по воде. В пути она дважды останавливалась посреди потока, образующего вокруг её ног водовороты, вылавливала рыбу и клала её в сетку.
Ущелье постепенно расширялось, стала появляться какая-то растительность. Сгущались сумерки. Мы свернули в сторону от воды и нашли укромный уголок между огромным валуном и выступом скалы, где и решили заночевать. Орсия взяла у меня нож и принялась чистить рыбу, а я начал таскать камни и выкладывать из них переднюю стену нашего убежища.
Я думал о сырой рыбе без удовольствия, но когда Орсия протянула мне кусок, я не отказался от него, стараясь, правда, не думать о том, что ем. Вкус был не такой уж неприятный, как я ожидал. И хотя мне не хотелось бы есть такую пищу всю жизнь, я прожевал и проглотил свою порцию.
Уже стемнело, когда Орсия взяла обёрнутый в шарф Каттеи конический жезл и, развернув, осторожно установила его перед собой остриём вверх. Нагнувшись, она подула на остриё, потом начертала над ним руками какие-то знаки — некоторые из них я видел раньше, наблюдая за Каттеей. Я понимал, что в это время Орсию нельзя отвлекать, и подумал: — «Кто же она такая? Может быть, у кроганов тоже есть свои колдуньи?»
Наконец Орсия выпрямилась, потирая руки, как будто они замёрзли или что-то прилипло к ладоням.
— Ложись спать, ты можешь быть спокоен — на нас никто не нападёт среди ночи, — пришла ко мне её мысль.
— У нас есть страж, какого не знали ни мои предки, ни предки моих предков.
Мне очень хотелось спросить, в чём состояло её колдовство, но я знал правило: ничего не спрашивать у колдуний, если они не объясняют тебе сами. Орсия молчала, и мне осталось только строить догадки; при этом я не сомневался, что ночью нам нечего бояться, и это было очень кстати — вряд ли у меня хватило бы сил бороться со сном и сторожить наше убежище. Я валился с ног от усталости.
Когда я проснулся, Орсия уже не спала: она сидела, держа ладони над остриём жезла в позе человека, греющего руки над огнём. Услышав, что я пошевелился, она вышла из глубокой задумчивости и посмотрела на меня.
Волосы, теперь совсем сухие, лёгкой пеленой серебрились вокруг головы и плеч. Сейчас она почему-то меньше походила на человека и казалась более странной, чем когда я впервые увидел её на острове у кроганов.
— Я занимаюсь проницанием… Ешь. — Она кивнула на оставленный для меня кусок рыбы. — И слушай!
Я почувствовал в ней ту же властность, что была в колдуньях Эсткарпа, и бессознательно подчинился. Проницание… Это слово было мне незнакомо. Я решил, что она имеет в виду прорицание — вроде того, что делала Лоскита, а я ничего такого больше не хотел.
Орсия, прочитав мои мысли, помотала головой.
— Нет, я не предсказываю будущее, а раскрываю опасности, которые могут поджидать нас на этой земле. Их здесь много повсюду…
Я огляделся, но ничего не увидел, кроме редких кустов и потока.
— Глазам здесь доверять нельзя, — снова ответила Орсия на мою мысль. — Что бы ты ни увидел, посмотри во второй, в третий раз, но и тогда не верь глазам.
— Наваждения? — догадался я.
Орсия кивнула:
— Да. Тёмные силы ловко нас морочат. Смотри.
Уперев ладонь в остриё жезла, Орсия дотянулась до меня и положила другую ладонь мне на лоб, и я заморгал от изумления. Скала невдалеке вдруг стала бородавчатым серым чудовищем, которое озиралось вокруг и шевелило огромными когтистыми лапами.
— Теперь посмотри на свой меч, — мысленно велела Орсия.
Увидев скалу-чудовище, я, должно быть, невольно схватился за рукоять меча. На блестящем металле рдели руны, словно написанные свежей кровью, на неизвестном мне языке.
— Наваждение? Или действительно чудовище? Тогда почему же оно на нас не нападает?
— Потому что нас тоже скрывает наваждение.
Орсия отняла ладонь от жезла, и я снова увидел скалу.
— Пока мы вместе, ты защищён… — она помедлила. — Но я могу идти с тобой только там, где есть река или хотя бы ручей. Мне нельзя долго без воды. Так что последнюю часть пути ты проделаешь один.
— Тебе незачем идти со мной, — сразу ответил я. — У тебя есть средство обезопасить себя. Оставайся здесь… — я хотел сказать «оставайся здесь, пока я не вернусь», но вспомнил, что на возвращение особенно рассчитывать не приходится. Мои поиски касались только меня, и я не хотел ничем связывать Орсию.
Казалось, она не слышала моих слов, рассматривая свой жезл.
— Меч будет предупреждать тебя об опасности. Не в моей власти прочитать его историю: моя магия связана с водой и немного с землёй, по которой она течёт. Но от народа к народу кочуют легенды. Ты видел, при приближении зла на этом мече выступает кровь. Когда мы расстанемся, он послужит тебе как пробный камень: с его помощью ты узнаешь правду о том, что увидишь. Прекрасное может оказаться отвратительным и опасным. То, что кажется отвратительным, может быть безобидным. Не полагайся на зрение. А теперь идём — уже утро.
— Там… эта тварь… — я поднялся на ноги с мечом в руке, готовый к тому, что скала вот-вот превратится в чудовище.
— Это, наверное, страж. — Орсия снова обмотала жезл шарфом Каттеи. — Дай мне руку и потихоньку иди за мной в воду. Он может почуять нас, но не увидит.
Я не сводил глаз со скалы, опасаясь, что пока вижу неподвижное наваждение-скалу, то, что скрывается за ним, может подкрасться к нам.
— Не думай об этом, — велела Орсия. — И не будем больше пользоваться мысленным контактом; хотя эти твари нас и не поймут, они чутко на него реагируют.
Держась за руки, мы вошли в поток. Как в туннеле, мы шли против сильного течения, по колено в воде. Я держал перед собой обнажённый меч, следя за его поверхностью. Пока мы проходили скалу, руны рдели, а потом стали бледнеть и исчезли.
Во второй раз они появились не скоро. Теперь опасность была видимой: на уступе скалы сновали маленькие суетливые фигурки — фасы! Они, притаскивая в корзинах землю и камни, высыпали их и бежали назад. Орсия сжала мои пальцы, и я почувствовал, что её захлестнула волна отвращения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
