Но теперь его надо было разбудить, даже, несмотря на то, что мальчик еще не успел выспаться. Выхода у Фелисити не было!
– Сисси заснула. Может быть, ей даже немного получше, – прошептала она, понимая, что мальчика надо обнадежить хотя бы на то время, пока ее здесь не будет. – Мне необходимо переговорить с капитаном Блэкстоуном.
Мальчик даже не поинтересовался зачем, и Фелисити была ему от души благодарна за это. Эзра просто и молча сел у постели больной.
– Я ненадолго, – уходя, пробормотала девушка. Она не видела Дивона с утра, с того самого мгновения, когда сказала ему всю голую правду. После этого она вернулась в его каюту, которую он, казалось, отдал в полное их распоряжение. Больше того, он регулярно посылал туда еду и питье, а ближе к вечеру появился и доктор.
Увы, судовой врач не смог добавить к словам доктора Бэйтмена практически ничего. Фелисити же оставалось лишь помогать больной, как она умела, и надеяться на то, что ребенок будет доставлен в Нью-Йорк еще живым.
Пассажирский отсек был влажным и плохо освещенным; к тому же в нем отвратительно воняло трюмом. Подняв юбки, девушка осторожно пробиралась по проходу, стараясь двигаться в направлении, обратном тому, каким она возвращалась утром к себе. Наконец она вышла на верхнюю палубу, и в лицо ей ударил свежий крепкий морской ветер, немедленно растрепавший волосы и окрасивший щеки.
Ночь была ясная; на небе приветливо мигали звезды. Фелисити робко пробиралась к штурманской рубке, надеясь найти Дивона именно там, но вместо капитана обнаружила там его старшего помощника мистера Мак-Фарландом.
– Мне необходимо видеть капитана Блэкстоуна, – заявила она без обиняков, рассчитывая, что шотландец все-таки не отдаст приказа просто вышвырнуть ее вон. Ведь сам капитан был так рассержен, так разочарован…
Стоя рядом с большим компасом, помощник внимательно разглядывал Фелисити, словно не зная, как ему поступить. Наконец он оторвал от штурвала могучую руку, почесал ею бороду и промолвил:
– Он в офицерской кают-компании.
Благодаря указаниям, данным ей добродушным шотландцем, Фелисити без труда нашла помещение, где собирались офицеры, но взяться за ручку красиво отделанной деревом двери у нее не хватало духу. Через некоторое время она все же заставила себя постучать, в ответ послышалось громкое и недовольное «Войдите».
Было ясно, что капитану неприятно постороннее вторжение… хотя он даже и не представлял, какой неприятный сюрприз ожидает его на самом деле.
Фелисити зажмурилась и открыла дверь.
Кают-компания оказалась комнатой с низким потолком, едва освещенной чадящей масляной лампой, которой с трудом удавалось разгонять тени от нависших потолочных балок. В помещении царил тяжелый запах старого эля вперемешку с табачным дымом, и все оно в целом выглядело столь же неприветливо, как и сам капитан, мрачно смотревший на девушку поверх оловянной кружки, стоявшей на грубом столе.
– А, мисс Уэнтворт, аболиционистка! – сардонически протянул он. – Чему обязан таким удовольствием?
Фелисити закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов. Вид у капитана был неприглядный: волосы спутались и неровными прядями нависали над измазанным углем лбом, щеки покрывала черная двухдневная щетина. Весь он был какой-то растрепанный, впрочем, как подозревала Фелисити, ничуть не больше, чем она сама. Но у нее, по крайней мере, есть для этого оправдание… Она приблизилась к столу и, подняв подбородок, постаралась унять дрожь в голосе.
– Сисси плохо. – На мгновение глаза его тревожно потемнели, но тут же в них снова засветились пренебрежение и насмешка, которых Фелисити твердо решилась не замечать.
– Увы, весьма сожалею. – Он отхлебнул из кружки. – Но я уже посылал мистера Лоури.
– Военный хирург здесь не годится.
– В таком случае, больше я помочь вам ничем не могу.
– Вы можете доставить ее в Нью-Йорк, – едва слышно проговорила Фелисити.
Дивон расхохотался каким-то лающим смехом.
– Боюсь, что вы ошиблись, мисс Уэнтворт, мой корабль не частная лавочка.
Не обращая внимания на его сарказм, Фелисити рискнула подойти еще на шаг.
– Я очень хорошо понимаю, о чем прошу вас.
– О, это, конечно, вдохновляет! Вы, видите ли, понимаете, что просите меня сунуть голову прямо в пасть к янки!
– Все будет хорошо.
– Да, рассуждать об этом, сидя в моей каюте, весьма просто! – Дивон поднял кружку в насмешливом приветствии. – Но запомните: я и близко не подойду к вашему благословенному городу Нью-Йорку. Из Нассау вы, конечно же, можете купить себе билет куда угодно. Я даже готов дать вам денег. – Дивон смотрел на девушку снизу вверх, всем своим видом выказывая полное равнодушие к ее бедам. – Ведь именно таков был ваш первоначальный план, если я не сомневаюсь?
– Да, но только вот Сисси едва ли доживет до встречи с матерью, если мы будем добираться до дома таким образом.
Капитан опустил глаза и вздохнул.
– Я сожалею, что обстоятельства сложились именно так, но жертвовать моим судном и командой ради одной девочки я не могу. Прошу меня извинить.
Фелисити знала, что он говорит правду, как бы дороги ему ни были дети и она сама, однако нахмурилась и дерзко дернула круглым плечом.
– Но почему же вас это удивляет? Вы, аболиционисты, мне уже давно хорошо известны. Я нагляделся на вас еще, будучи офицером флота Соединенных Штатов. Вы готовы свалить на южан и Юг в целом все грехи мира, а нас изображать какими-то бессердечными Симонами Легре, которые бьют, калечат и вообще занимаются черт знает чем, осмеивая все святые понятия.
– А я знаю о них совсем другое. – Фелисити говорила едва слышно, но все же ее слова заставили Дивона замолчать и смягчиться после только что произнесенной злой тирады.
– К сожалению, помочь вам я не могу ничем, – уже более дружелюбно добавил он и снова потянулся к кружке жестом, полным какого-то скрытого отчаяния.
Однако девушка не сдавалась.
– Вы будете вознаграждены по-королевски.
Возможно, Дивон поначалу просто не понял ее: он лениво оглядел ее грудь и талию, да так, что лицо Фелисити заполыхало краской стыда. Но взгляда она не отвела и ресниц не опустила.
– И какой же сорт вознаграждения вы имеете в виду, мисс?
Девушка вскинула голову.
– Денежный.
– Верно, вы забыли, что я продам хлопок.
– Но ведь не весь, который могли бы.
– А кому же я обязан тем, что пришлось выбросить за борт столь ценный груз?
Нет, она не отступит, ни за что не отступит!
– Мой отец богат… Очень богат.
– Так это он набил ваш саквояж золотом и отправил на Юг? Или это сделал Иебедия-как-его-там?
– Ни один из них не имеет к моей поездке ни малейшего отношения… они даже не знали о моих планах! – совершенно искренне добавила девушка.
