Наконец, створки раздвинулись, показав взору Висентии длинный ярко освещённый коридор. Ни на секунду не задумываясь, она проскользнула в них уже в тот момент, когда они ещё даже не раскрылись полностью. Всё тем же быстрым и уверенным движением она вновь носом коснулась кнопки закрытия дверей, заставив их сомкнуться. Прямой, уходящий вдаль коридор дал ей возможность бежать ещё быстрее. И это было как нельзя кстати. Едва начав стремительно перемещаться вглубь, Висентия почувствовала, как пол под её ногами завибрировал, а потолок затрещал, словно скорлупа грецкого ореха. Рокот мощнейшего взрыва донёсся до её ушей, возвестив о том, что это было не что иное, как энергоносители. Ускоряя бег, она слышала, как позади неё падают балки и перекрытия потолка и стен.
— Брось меня, Висентия! — вновь закричал Астерс, — брось, умоляю! Ты погибнешь из-за меня!
— Ни за что! Мы оба выживем! Слышишь?! Оба!
Взбодрив себя, Висения уже бежала так быстро, что распространявшееся позади неё разрушение даже начало постепенно отставать. И вот она! Ещё одна дверь уже еле заметной точкой показалась на противоположном конце коридора, когда груда камней высыпалась прямо перед Висентией, преградив ей дорогу.
Казалось, положение безнадёжно, и оба теперь наглухо заперты в страшной ловушке. Но вечно хитрый и изобретательный мозг Висентии не подвёл её и на этот раз. Оставляя Астреса лежащим на её руках, она резко приподняла его и, освободив тем самым кисти, выбросила их вперёд. Вырвавшиеся из пальцев молнии вмиг расчистили ей дорогу, и не останавливаясь ни на секунду, она продолжала сокращать расстояние до спасительной двери.
Внезапно гул прекратился, а вместе с ним вибрация и разрушения. Обвал коридора остановился, словно признав победу Висентии. Перейдя с бега на шаг, она миновала дверь, которая на этот раз раскрылась и закрылась позади неё сама. Взгляду обоих предстала небольшая комната, которую освещала всего лишь одна лампа. Поэтому ничего кроме очертаний стен Астерс разглядеть не смог. Он и не пытался. Теперь для него не существовало ничего кроме этой рыжей богини, что держала его на руках. Нет, теперь он отказывался думать о чём-нибудь, кроме неё.
Мило улыбнувшись, Висения медленно опустила Астерса на пол, аккуратно прислонила его спиной к стене и, не спуская радость с лица, прошептала:
— Ну, теперь ты точно мой!
— А ты моя… — полной доброй надежды фразой ответил Астерс.
— Ответ неверный.
Айсериец увидел только размах кулака. За ним последовала тьма.
Глава 25. Последний шанс.
Астерс очнулся от резкой и острой боли в руке. Он привык к подобным ощущениям. Чего стоила одна перестройка частоты мозга. Но эта боль была иного рода. Покинуть царство Морфея его заставил скорее её необычный характер, чем сам факт присутствия. Повинуясь ставшей рефлексом привычке, Астерс подался вперёд. И снова боль. На этот раз она пронзила весь его торс и даже заставила еле слышно простонать.
— Тихо, малыш, не шали. А то будет ещё больнее, — послышался ехидный с нотками лживой ласки голос Висентии.
Окончательно отрезвлённый щедрой порцией боли, Астерс широко раскрыл глаза. Полностью вернувшиеся чувства говорили, что на нём больше нет балахона, и теперь он, совсем голый, стоит на коленях, прикованный за руки к стене, а за ноги – к полу. Но это было ещё не всё. Астерса интересовало, что же вызвало столь сильную боль в груди. Взгляд вниз дал ответ на этот вопрос. Прямо вдоль того самого шрама, что диагонально разрезал его тело, была натянута цепь. Каждое второе её звено имело длинные шипы, уже покрывшиеся кровью от первого рывка вперёд. Чтобы не испытывать боль, пришлось как следует прижаться к стене. Но и это было не всем набором изощрений, приготовленных для пленного айсерийца. Опиравшиеся на колени ноги не могли быть сзади Астерса, поскольку там находилась стена. Его голени были вывернуты немного вперёд и создавали тем самым немало неприятных ощущений своему владельцу. Избегая встречи с шипами, он ещё больше выворачивал себе ноги, но из двух зол последнее было меньшим.
Закончив краткий осмотр сдерживающих его тело приспособлений, Астерс исподлобья посмотрел вперёд и увидел ту самую комнату, куда его принесла Висентия, спасая от взрыва и обрушения. Яркое освещение теперь давало возможность увидеть всё.
Помещение было сопоставимо по размерам с главной комнатой обычной Московской квартиры, которую часто именуют залом. Посередине находилось обшитое кожей кресло и огромный металлический стол, от центра до краёв заставленный стеклянной посудой, среди которой Астерс смог различить только колбы и пробирки. Абсолютно все склянки наполняли разноцветные жидкости, природа и назначение которых не были знакомы нисколько не сведущему в химии Астерсу.
Наконец, перед его глазами появились те самые чёрные кожаные штаны, аккуратно заправленные в коричневые сапоги выше колен. Неторопливо соскальзывая взглядом с ног на тело, а с тела на голову, Астерс полностью поглотил глазами ту рыжую хозяйку его сердца, поставившую его в столь унизительное положение. Прогулочным шагом Висентия направлялась к столу с препаратами. Она аккуратно держала в руках шприц с какой-то красной жидкостью и разглядывала его на свету многочисленных ламп. На полпути к столу она остановилась и, приподняв шприц над головой, стала ещё внимательней оценивать его содержимое:
— А ты молодец, — не отрываясь от своего занятия, проговорила Висентия. Её казавшийся милым тон был похож на интонацию учительницы, хвалящей любимого ученика. — Радуешь меня! Вот сейчас проверим на содержание эрсионина, и если его будет хватать, то у меня, наконец, всё получится, — с этими словами Висентия повернулась, наконец, к своему пленнику. Её лицо сияло от счастья такой широкой улыбкой, что все эмоции могли показаться наигранными. Однако глаза и речь говорили об обратном. — Двадцать пять земных лет я ждала этого! Ну почему мне не удалось поймать тебя раньше?
— Ради чего ты спасла меня? Что у тебя на уме на этот раз? — напористо заговорил Астерс, — если ты вздумала меня как-то изощрённо пытать, как пытала до этого Дина, то бесполезно. Я пришёл сюда не для того, чтобы выдавать врагу тайны. А ты, пока что, к сожалению, враг.
— Какие мы смелые! — насмешливо восхитилась Висентия, — но слишком толстолобые. Нет. Пытать я тебя не буду. Так, присмирю слегка, если шалить вздумаешь, — положив шприц на стол, она подошла к Астерсу. Выступающими из перчаток ногтями она впилась в его соски. Прокрутив их, Висентия потянула тело пленника на себя, заставив шипы на цепи вновь впиться в шрам. Рыжая садистка сделала это с такой силой, что даже Астерс не смог не вскрикнуть от боли. Она наклонилась прямо над его ухом и издевательским тоном продолжила: – Но пострадать тебе, всё-таки придётся. Привыкай к этой мысли. Любимый! А-ха-ха-ха-ха-ха!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
