и вид его глаз, вызывавших восхищение. Они были большими и блестящими, властными и повелительными и удивительно неподвижными, когда он смотрел на меня. Пока я разговаривал с ним, у меня возникло непреодолимое ощущение, что эти глаза обладают двойной силой: одновременно проникающей и гипнотической. Они читали в моей душе, а затем правили ею; они извлекали из моего разума какие-то секреты и заставляли меня не сопротивляться ему.
– Действительно, неожиданное удовольствие! – воскликнул я. – Удивительно, что единственным, кого я встретил в этом диком пустынном месте, должен был стать кто-то из вашего ордена.
– Ты так думаешь? – спросил он. – А я не удивлен. Пробил час этой встречи. То, что ты сейчас беседуешь со мной, не просто случайность. Говорю тебе, высшая сила, а не случайность сначала предопределила, а затем устроила нашу встречу.
Я слушал его с волнением, полным предчувствий. Мои мысли метались в попытке оценить ситуацию, тогда как мои чувства, как и следовало ожидать, пришли в благоговение, которое всегда вызывали во мне люди, обладающие духовными знаниями.
Он продолжил рассказывать мне, как пути людей пересекаются по приказу невидимых сил и как кажущиеся совпадения могут быть заранее подготовленными связями в цепи причин, которым суждено привести к определенным последствиям. Незнакомец поведал мне и о других вещах, спокойно, без малейшего тщеславия называя себя адептом и просто констатируя этот факт.
– Я предпочитаю это слово всем остальным. Оно было достаточно хорошо для древних, включая и египтян, и вполне подходит мне. В те дни адепта знали, а его положение принимали; ныне же он практически неизвестен, и сам факт его существования насмешливо оспаривается. Но колесо повернется, и ваш век вынужден будет признать, что закон духовного развития работает всегда, неизбежно создавая тех, кто свободно может действовать в качестве духовных существ, а не только физических.
Я чувствовал, что он говорит мне правду. Он действительно являлся одним из тех загадочных людей, о которых часто упоминает восточная традиция, – адептов, входящих в советы богов и знающих сокровенные духовные тайны, которые никогда не сможет узнать обычный человек.
Они предпочитают трудиться в тишине и тайне, чтобы им не мешал не понимающий их мир. Если же необходимо было найти средство передачи чего-то обществу, они нередко посылали своих учеников, которые становятся мишенями для критики несведущих и ядовитых стрел злых людей.
Другой человек говорил мне, что может обмениваться мыслями с другими адептами по собственному желанию и на любом расстоянии. Он сообщил, что адепт может на время использовать чужое тело – обычно принадлежащее ученику – при помощи процесса, который формально называется «затемнением». Во время него адепт переносит свою душу в иное тело, обладатель которого чувствителен и послушен, готов к этому и желает этого.
– Я ждал тебя здесь, – заметил незнакомец с легкой улыбкой. – Ты писатель. Существует послание, которое нужно передать миру. Запиши то, что я передам тебе, ибо это важно. Наша сегодняшняя встреча всего лишь предварительная, мистер Пол Брайтон!
Вздрогнув, я отпрянул. Как он узнал мое имя? Хотя, конечно, адепты славятся своими необычными способностями к чтению мыслей даже на большом расстоянии.
– Могу ли и я узнать ваше имя? – решился спросить я.
Он скривил губы и перевел взгляд на раскинувшийся внизу пейзаж. Я смотрел на его благородное лицо и ждал ответа.
– Да, можешь, – наконец ответил он. – Но эта информация только для тебя, а не для твоего сочинения.
Я не хочу, чтобы узнали, кто я. Зови меня Ра-Мак-Хотеп. Да, это древнеегипетское имя, и ваши египтологи, несомненно, предложат прекрасный буквальный перевод каждого слова, но для меня это означает лишь одно – «в покое». Египет не является моим домом. Сегодня мой дом – это весь мир. Азия, Африка, Европа и Америка – я знаю все эти земли и прохожу по ним. Лишь телесно я житель Востока, ибо в разуме своем я не принадлежу ни к одной стране, а в сердце своем принадлежу лишь Покою.
Он говорил очень быстро, убедительно и с жаром, хотя было понятно, что он полностью контролирует все свои чувства.
Мы больше часа говорили с ним о духовных предметах, сидя на вершине горы. Солнце по-прежнему слепило глаза, а его жаркие лучи жгли кожу. Однако я не обращал на это внимания, увлекшись разговором с этим человеком и его личностью. Он многое рассказал мне о мире и обо мне самом. Он дал мне четкие указания и особые упражнения в связи с моими усилиями достичь степени духовного равновесия и просвещенности, которая была выше достигнутой до сих пор. Он говорил откровенно и серьезно, даже сурово о каких-то препятствиях на моем пути, возникших из-за моих собственных ошибок. Наконец, он назначил мне встречу на следующий день близ римского алтаря, находящегося внутри колоннады Луксорского храма на берегу Нила.
Не вставая с камня, он попрощался со мной, извинившись, что не продолжает разговор, так как очень занят и в данную минуту ему надо многое сделать.
Я покинул своего собеседника с сожалением, с неохотой уйдя от человека, разговор с которым был таким оригинальным и притягательным, а личность настолько вдохновляющей и воодушевляющей.
Спуск с горы был крутым и трудным, я шел пешком по камням, ведя осла за уздечку. Когда мы достигли подножия, я вскочил в седло и бросил последний взгляд на далекую удивительную вершину.
Ра-Мак-Хотеп даже не тронулся с места. Он явно до сих пор сидел скрестив ноги на этой голой горе.
Что он мог делать там, чтобы быть «очень занятым», сидя неподвижно, словно статуя? Был ли он еще там, когда тени сумерек сгустились на розовых террасах Ливийских гор?
Глава 19 Гробницы: важное послание адепта
В назначенное время в разрушенном Луксорском храме состоялась вторая встреча. Я сидел на длинном каменном блоке, исписанном иероглифами. Напротив меня на нем скрестив ноги устроился адепт.
Я достал блокнот и ручку и был готов записать его послание, начертать на этих белых листах менее выразительные символы системы иероглифов XX века – стенографии!
Ра-Мак-Хотеп не стал терять времени на вступительные слова и сразу перешел к сути своего послания:
– Те, кто открывает древнеегипетские гробницы, выпускают силы, подвергающие мир опасности. И грабители прошлых веков, и археологи наших дней случайно открыли захоронения тех, кто имел дело с черной магией. Ибо на завершающем цикле египетской истории произошло вырождение людей, обладавших знаниями, – жрецов – и часто стали практиковаться колдовство и черная магия. Когда белый свет истины, прежде сиявший в чистой египетской
