- Излечи меня, нимфа! Что хочешь делай, но непременно излечи! – рухнул он на кровать. Глаза его закатились, он с трудом дышал, с побелевших губ сорвался тихий стон. Мой воин, возвращаясь к своим призракам, погружался в очередное беспамятство, - Я должен выкарабкаться хотя бы для того, чтобы знать правду.
- Куда ж мне деваться, – вздохнула я, зажимая рану рукой. Я обернулась к двери, чтобы послать Севера за очередной порцией свежей крови, но неожиданно Квинт ухватился за моё платье и резко притянул к посеревшему, изборождённому черными венами и покрытому каплями пота лицу. Я заглянула ему в глаза, которые теперь уже мало чем походили на цвет завораживающего аврана, и вздрогнула, притронувшись к свинцовой бездне его индивидуальной, полновесной боли.
- Запомни, нимфа! Я могу быть очень нежным и ласковым, - взорвалась глухой угрозой бездна, - но, если дашь мне подохнуть, достану тебя и оттуда. Ты сама подписалась на всё это дерьмо, когда влезла в мои мозги, так тебе меня и вытаскивать.
Он дернул меня на себя и впился в губы. Грубо. Коротко. Твердо утверждая вердикт, в котором само собой разумеющимся фактом являлось моё безоговорочное согласие. Будто преступницу, что осмелилась проникнуть в его вселенную, в его тайну, дерзнула познать о неприемлемой им же сути, насильно навязанным жестом воин возводил в статус соучастницы. Как странно, что не сопротивляюсь. Наоборот, к собственному изумлению я поняла, что мне понравилась жёсткая требовательность горячих губ, их жаркий вкус и даже непочтительность нелюдя. Меня словно манило в нечто неизвестно-притягательное, где сильное мужское начало незнакомым колдовством преобладает над женским, и до трепета становилось любопытно, что скрывается за чертой грубости чужака. Как это может быть – нежно и ласково? Захотелось на себе ощутить, каким иным может быть касание его губ. Я закрыла глаза …
- Чёрт! Чёрт! Чёрт! Кельтские боги ещё не видывали такой кретинки! - как же скоро я стала корить себя за секундную слабость, плотно зажимая рану руками и… от обиды кусая губы. Поддавшись импульсивному желанию познать поцелуй чужака, на краткий миг я напрочь забыла о его состоянии и умудрилась поцеловать воздух, когда мой пациент уже был в отключке.
- Север! – заорала я волку, подавив на корню зарождающуюся панику. Почти моментально тот влетел в хижину, благо открыть дверь его массивной туше не составляло труда, - Север, миленький, живо крови. Срочно!
*****
За исключением ночи, когда умерла мама, эта была самой тяжелой. Тяжелой для нас с Севером и переломной для Квинта. Серый друг работал на износ, притаскивая жертву за жертвой. Я, посредством заклинаний, целительных снадобий и магической силы горячей крови, как могла, поддерживала в легионере жизнь. Но без воли самого воина все наши усилия были бы напрасны, так как именно от величины его желания жить зависел исход той схватки, что по образу кельтского бога солнца Луга, отвоёвывая своё право на земное существование, он вёл со смертью за пределами моего ведьмовского созерцания.
Да, я не могла там быть с ним. Даже таким, как я, путь в мир теней заказан, но и без видения само тело воина говорило о его отчаянной борьбе. И невозможно не проникнуться уважением к тому, чьего жгучего стремления к жизни хватило бы и на десяток самых сильных, не ведающих страха воинов. По крупице, по маленькому отрезку, пядь за пядью он вырывал у слепой вечности для себя будущее не ради самой жизни, а ради познания истины сна, будто в этой истине и была его жизнь.
Я всматривалась в осунувшееся, измождённое, выжженное болью нечеловеческое лицо, и, как ни странно, находила в нас обоих нечто общее. Ведь всё моё девичье существование, по сути - такой же одиночки, как и Квинт, было замешано на лжеисцляющем снадобье из ироничного высмеивания и мелочной мести невежественному сброду, который вышвырнул испуганную сироту из своего круга и превратил в озлобленную ведьму-отшельницу. Уверенная, что так легче, я порционно принимала свой лжеэликсир, топя череду одиноких вечеров в изучении таинственных свитков и манускриптов, практикуя заклинания, познавая тайны магии и природы. Ощущая себя несоизмеримо выше презираемых мной людей.
Сейчас же, проводя аналогию между своей изъеденной горечью обиды на селян жизнью и судьбой воина, я представила, в какого монстра он может превратиться, когда примет правду о своей матери. Сердце его заледенеет, вечным холодом покроется чарующий взгляд зеленых глаз. В мстительном наслаждении он выпустит на волю алчущего зверя, что дарован ему от сущности отца. Квинт превратится в подобие меня, но, обладая нечеловеческой силой и яростью, он будет во много, много раз опаснее и … столь же несчастен. Хочу ли я для него такого будущего? Хочу ли воспользоваться шансом и обрести равнодушного к чужой боли и горю монстра?
- Нет- нет, я ещё не выжила из ума! Этот путь к уничтожению, точнее, к медленному самоуничтожению, – ответила я сама себе. - Пусть я злобная ведьма для них, но не конченный человек для себя.
Мы словно две параллели, которые самым причудливым образом судьбоносно пересеклись для взаимного исцеления. Моё - будет продолжительным, не так-то просто избавиться человеку от многослойного яда, накопленного годами, его - мне казалось, теперь я знаю, что делать.
Не секрет, что немощное тело излечить можно подходящим снадобьем. Это дело верное и нехитрое. Но кто задумывался о том, что заблудшую в сомнениях душу также возможно излечить? Более того, со стороны ею возможно управлять. А ведь при должном умении есть такие мастера, что диву даёшься, как ловко способны манипулировать душой. И для этого не обязательно быть магом, достаточно неплохо разбираться в человеческих страстях и вовремя вставить нужное словцо. Подозреваю, что и моему отцу не чужда эта наука. Мне, конечно, до него далеко, но, тем не менее, кое-чему он меня научил, в том числе и нескольким полезным заклинаниям, в частности - чарам забвения.
Но прежде нужно срочно менять лечение, заодно будет возможность убедиться, правдив ли сон, в чем, в принципе, я и не сомневалась. То, что воину необходима именно кровь, я бы сказала: “Тут и к ведьме не ходи”, если бы сама не была ею. Я улыбнулась собственной шутке и, чувствуя, что во мне взыграло профессиональное самолюбие, отталкиваясь от теории, что Квинт – феноменальное порождение двух сущностей, в конце концов, решилась на поочередное использование чистой крови, что приемлемо для темных эльфов, и крови, насыщенной негативной энергией страха жертв, без чего не могут обойтись демоны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
