- Охрана!
Иллиам
В сопровождении стражи я вновь шла по тому же коридору, в котором совсем недавно лишила жизни омерзительную субстанцию, именуемую совсем недавно Крофордом, и ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда поравнялась и прошла мимо того места, где все и произошло. Сейчас меня больше волновало иное, а именно: не проходящее ощущение роковой ошибки, допущенной мной в отношении незнакомца в чёрной маске. И вроде бы всё рассчитала, удачно разыграла, придраться не к чему, но сама жертва меня тревожила безмерно. Это сравнимо с тем, как если бы тебе завязали глаза и дали испробовать достойное вино. Ты чувствуешь знакомый вкус, но никак не можешь вспомнить, когда и где ранее пил его, и даже названия не помнишь, а упрямая память отказывается уступить. Необъяснимым было и то, что я не почувствовала рядом с ним человеческой ауры, будто её и не было в помине, хотя мои нервы за эту тяжёлую ночь настолько на пределе, что ничего удивительного.
Но больше всего испугала собственная реакция на этого самца. Впервые за долгие годы мне хотелось секса. С ним. С загадочным незнакомцем в маске, от которого за версту несло высокомерием. Добротного, голого секса, не во имя чего-то, по принуждению или за какие-то блага, а НАСТОЯЩЕГО! Страстного, дикого, животного! Так, чтобы кости трещали от его объятий, чтобы забыть своё имя и кто такая, орать не от боли и презрения к себе, а от непритворного оргазма, пока он вколачивается в тебя. Чтобы почувствовать, что такое быть слабой, желанной женщиной в руках сильного мужика.
«О, эльфийские боги! Что это со мной?!»
Я остановилась, пытаясь унять биение сердца.
- Госпожа, тебе плохо? – спросил кто-то из стражников, поддерживая меня под локоть.
- Нет-нет, - глубоко дыша, приглушённо ответила я, прикрыв глаза. - Просто стресс… не каждый день становишься жертвой насильника.
- Ничего удивительного, госпожа, - выражал сочувствие сердобольный служака. - От этих каледонских ублюдков всего можно ожидать. Убить досточтимого губернатора, позариться на такую красоту … Звери, а не люди.
- Каледонских? – подняла я удивлённый взор на солдата.
- Оу, - замялся он, озираясь по сторонам и в замешательстве посматривая на сослуживцев, ненамного ушедших вперед. - Я должен держать язык за зубами, но… В общем этот выродок, что напал на тебя, поговаривают, он из шайки самого Мактавеша, что появилась в городе на днях. Вроде как, сам посол. Но ты не бойся, госпожа, говори с Вортигерном как есть. Господин после смерти Клавдия лютует, с убийцами и насильниками скор на руку.
Вот она, та самая роковая ошибка, не дававшая мне покоя. Собственноручно я перечеркнула единственную возможность на спасение Лайнеф. Дьявол! Но это невозможно! Как я могла так просчитаться?! Как могла принять за очередного павлина дикаря?! Ответ напрашивался сам собой: он был слишком хорош для варвара и больше походил на вельможного сановника, отлично вписываясь в окружающую обстановку. Лоск, холеность, исходящий от него запах сандалового масла - в моём представлении всё это ну никак не вязалось с дикарём.
На негнущихся ногах, поддерживаемая стражником, шла я к Вортигерну, лихорадочно ища разумное объяснение поведению моего «насильника». Посла нужно во чтобы ни стало оправдать, в противном случае, если его казнят, ни о каком союзе между Британией и Каледонией не может быть и речи. Мактавеш не простит такого оскорбления.
Между тем, мы пришли к покоям Вортигерна, и стража почти сразу открыла передо мной двери. Всё та же огромная палата с уже знакомой обстановкой. Разница лишь в том, что на сей раз Вортигерн был не один. Лукреция и какой-то мужчина - судя по неприметной внешности, либо доносчик, либо соглядатай - внимательно слушали его монолог, но как только я приблизилась к ним, кельтский князь замолчал и уже привычно изучающим взглядом обозрел мою персону:
- Не думал, что столь скоро увижу тебя вновь, госпожа, и при таких неприятных обстоятельствах. Прими мои соболезнования по случаю смерти губернатора Крофорда. Бедняга. Он был так вдохновлён вашим знакомством.
Сцепив в замок руки перед собой, Вортигерн замолчал, выдерживая приличествующую случаю паузу. Казалось, он глубоко скорбит и погружен в собственные воспоминания, связанные с Крофордом. Но это лишь ширма, не более, слишком активна была аура, окружающая его, а в глазах самого влиятельного человека Британии стыло безразличие.
- Ну что за спектакль?! – скривила я лицо в недовольной гримасе. Давно известная уловка расположить к себе малознакомых людей, убрав из арсенала неискренность и воспользоваться прямолинейностью, всегда оправдывала себя. Вот и на этот раз все трое удивлённо уставились на меня, но я намеренно обратилась исключительно к Вортигерну, тем подчёркнуто акцентируя его внимание на нашем равноправном партнёрстве:
- Князь, у тебя отменные информаторы и, к отраде моей, светлый ум, - чуть сгладила я резкость своего заявления неприкрытой лестью. - Думаю, ты не хуже меня знаешь, что с Крофордом я связалась ради знакомства с тобой, поэтому не стоит тратить на формальности ни наше с тобой, ни людей твоих драгоценное время. Давай перейдём поскорее к делу, ночь была для меня слишком … тяжелой.
Я обняла себя, растирая плечи якобы от холода. Как просто и естественно общение, когда от тебя не зависит жизнь близкого человека, но, когда всё иначе, нервы натянуты до предела. Взвешиваешь каждое слово, каждый жест, чувствуешь, будто идешь по раскалённым углям, и, понимая, что всё может в одночасье рухнуть, испытываешь отвратительный страх, на грани паники. К таким ощущениям я не привыкла, и сейчас мысленно умоляла себя собраться, забыть о подруге и быть предельно внимательной.
Вортигерн был обескуражен моим поведением, но одобрительно кивнул. И тут же ко мне поспешила Лукреция с сочувственными речами:
- Дорогая, мне так жаль, что тебе столько сегодня пришлось пережить. Он не избил тебя? – имела ввиду она каледонца. - Как бледно ты выглядишь.
«Я бледно выгляжу от природы» - сдерживаясь, чтобы не рявкнуть на эту глупую курицу, я потупила взор. Теперь уже она растирала мне плечи, изредка бросая настороженные взгляды на хозяина, а по кислой его физиономии я сделала вывод, что Вортигерн терпеть не может женских слёз, впрочем, как подавляющее большинство самцов. Но вот он кивнул, хлопнул в ладоши, повернулся к единственному человеку, до сих пор хранящему молчание в покоях кельтского вождя:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
