– Валяй. Только так, чтобы я тебя видел.
– Ни за что! – ужаснулась Тресси.
– Так дуй прямо в штаны, – буркнул он, но в конце концов все же не выдержал и, когда Тресси, расстегнув брюки, ожгла его негодующим взглядом, нехотя отвернулся.
Спутав коней, Клинг развел огонь и вскипятил кофе. Тресси достались твердый, словно камень, ломоть черствого хлеба и кружка черного невкусного кофе, но она с радостью приняла эту подачку. Ей нужно выжить любой ценой – ведь Доул Клинг настолько беспечен, что Рид по следам отыщет их без труда.
Тресси пыталась вообразить, как Рид вернулся в лагерь и в какое смятение пришел, обнаружив, что она исчезла. Бросился ли он в погоню немедленно или решил выждать до утра? Долгой безрадостной ночью, кутаясь в одеяло на жесткой земле, Тресси вновь и вновь мысленно представляла себе, как Рид Бэннон спешит к ней на помощь. Чего бы это ни стоило, она должна уцелеть, дожить до той минуты, когда он нагонит похитителя.
* * *
В бакалейной лавке Лаймы, куда дилижансы доставляли почту, Рид вручил хозяину составленный Тресси список. Лавочник – черноволосый, юркий, очкастый – был дружелюбен и крайне любопытен. Рид уже давно заметил, что в этих краях два этих качества частенько соединяются в одном человеке.
– Так вы, стало быть, живете поблизости? – спросил он, выставляя на прилавок первый предмет из списка Тресси – пару банок с консервированными персиками. Рид расплылся в улыбке. Сам он списка не читал, и ему было приятно, что Тресси вспомнила, как восторженно отзывался он об этих сладких сочных плодах.
– Да, – ответил он, – чуток южнее. Застолбили участок.
Лавочник округлил карие добродушные глаза.
– Участок? Золото, что ли? Погоди-погоди, уж не ты ли тот самый парень, что вмешался в казнь? С тобой еще был мальчишка, который потом оказался девчонкой, да еще и устроил там сущий балаган.
Рид опасливо огляделся, но в лавке было почти безлюдно – лишь на стуле клевал носом какой-то старикашка да юнец примерно тех же лет, что и Тресси, рылся в ворохах одежды.
– Ну да, – признал он без особой охоты, – это мы и были – я и моя… то есть мой партнер.
– У тебя в партнерах ходит девица, а тебе еще и золото понадобилось? – Лавочник фыркнул, ясно давая понять, какого он мнения о подобных глупостях, и ткнул костлявым пальцем в список: – Бекон, что ли? Так бекона у меня нету.
Рид перегнулся через прилавок и с немалым трудом прочел каракули Тресси.
– Вроде как написано «бекон», но если его нет, сойдет и сало.
Лавочник кивнул:
– Ну, этого добра у меня в достатке.
Он отошел к высокой бочке и, порывшись в ней, извлек изрядный ломоть свиного сала.
– А кстати – как вас обоих звать-то?
– Что-что? – переспросил Рид, тупо глядя в окно. Всадник, ехавший шагом по улице, что-то уж чересчур прямо держался в седле, явно кавалерийская привычка. Риду стало не по себе.
– Как вас обоих звать? – терпеливо повторил неугомонный лавочник.
– А-а… – Рид хотел было вначале назвать вымышленное имя, да только в голову ничего не шло. Да и, кроме того, разве он сам не говорил Тресси, что здесь нет ни солдат, ни служителей закона. – Мое имя Рид Бэннон, а…
– Бэннон! Ну надо же, какое совпадение!
По спине Рида прополз мертвящий холодок страха. Так его все-таки нашли! Неужели сейчас этот добродушный болтунишка вынет из-под прилавка пистолет и будет держать его на мушке до прибытия шерифа?
Лавочник и впрямь нырнул под прилавок, но достал оттуда всего лишь стопку конвертов.
– Как раз на прошлой неделе нам доставили письмо для Рида Бэннона. Вот и написано: «Лайма, территория Монтана». А ведь совсем еще недавно мы жили в Айдахо! Просто диву даешься, как наше правительство обожает менять названия. Живешь себе в Орегоне, неделя прошла – и ты уже в Айдахо, а через месяц, глядишь, и в Вайоминге.
Рид бурно расхохотался этой немудреной шутке, скорее от облегчения, что его казнь не послужит новым развлечением почтенным обитателям Лаймы и окрестностей. Он протянул руку за письмом. От кого бы оно могло быть? Куда они направляются, знал только один человек – белокурая красавица из Вирджинии, подружка Тресси. Стало быть, письмо, которое Тресси отправила с почтовым дилижансом перед тем, как они повернули на юг, все же добралось до салуна «Золотое Солнце».
Риду не терпелось прочесть, что же пишет Роза Ланг, но все же он сунул письмо поглубже в карман рубашки. На самом-то деле это письмо, хотя и адресовано ему, предназначается Тресси. Пускай она и прочтет его вслух, когда он вернется в лагерь.
А теперь нужно поспешить в заявочную контору.
– Послушай, друг, – обратился Рид к лавочнику, – собери-ка все, что есть еще в этом списке, а я покуда загляну кое-куда. Идет?
Ему пришлось выслушать еще несколько баек о прерванной казни некоего Меджера, но к середине дня Рид закончил все свои дела в Лайме. Он скакал в лагерь, и загадочное письмо в кармане рубашки жгло его, словно раскаленный уголек. Рид расседлал чалого, оттащил два мешка с припасами в лагерь… и вдруг заметил, что кобылка Тресси куда-то исчезла. Тогда-то он и увидел, какой кавардак царит у костра, а секунду спустя обнаружил нацарапанное на земле послание.
20
Вначале Рид никак не мог разобрать, что же накорябано на земле. Он видел перевернутый котелок, рассыпанные бобы, и даже тогда в глубине души еще смутно надеялся, что Тресси попросту ушла куда-то по своим делам. Когда эта нелепая надежда рассыпалась в прах, Ридом овладел слепой, нерассуждающий ужас. Долгое время он просто стоял недвижно, пялясь себе под ноги и сознавая лишь одно: он потерял Тресси. Бросил ее одну, без защиты, – и потерял. Очнувшись, Рид швырнул прочь мешки с припасами и, упав на колени, дрожащими пальцами ощупал бороздки букв, коряво вычерченных в пыли: «РЕЙС». Какой еще рейс?
И лишь когда Рид увидел валявшийся рядом кисет из оленьей кожи, имя ненавистного отца хлестнуло его наотмашь, словно бичом. Рейс Бреннигэн! Как же он надеялся, что больше не услышит это проклятое имя! Рид схватил кисет, торопливо его осмотрел – так и есть, в нижнем углу вышиты бисером знакомые до боли буквы. Именно этот кисет когда-то отдала ему бабушка, именно его украл Доул Клинг, когда сбежал, подло бросив своего новорожденного сына. Но все равно ничего не понятно. Как связаны с исчезновением Тресси Доул Клинг и давно сгинувший отец Рида? Да Рейс Бреннигэн не узнал бы собственного сына, даже если б они столкнулись лицом к лицу. Сам Рид тоже никогда в жизни его не видел. И все же неведомо зачем, но Доул Клинг явно побывал здесь и оставил это загадочное послание, непостижимым образом связанное с прошлым Рида. С его отцом и матерью.
