Теперь Зоэ помирилась с Робином, во всяком случае, так сказала мать. Зоэ разорвала помолвку и послала за каретой Рэннока. Сначала он вздохнул с облегчением, потом вдруг расстроился. Почему Зоэ сочла это необходимым, хотя должна знать, что он с удовольствием предоставил бы ей свою карету, Мерсер не мог сказать.
На самом деле — мог. Он сообразил это, когда Хардинг подал ему сюртук. Зоэ сделала это с целью избежать спора, чтобы помешать ему, удержать ее. И возможно, избежать суровых последствий, прибыв в дом отца не в карете жениха, а в экипаже другого мужчины.
Непонятно раздраженный, Мерсер, сунув руки в рукава сюртука, повернулся к большому зеркалу и напомнил себе, что он отнюдь не Робин. Это ошеломило его новым пониманием.
Да, он поразительный человек, большинство сказало бы — выдающийся. И даже он сам признал, что в своем строгом элегантном костюме выглядит до мозга костей могущественным молодым аристократом. Но у него нет красоты брата и, возможно, нет его физической грации.
Мерсер изучал себя с обычной холодной объективностью. Он окинул взглядом свое отражение: рост и сложение почти такие же, как у покойного отца, во всяком случае, так ему часто говорили. Он выше и темнее Робина. Нос крепкий. Подбородок слишком резкий, и если не бриться два раза в день, покрывается темной щетиной. Глаза Робина всегда искрились смехом, а его полуприкрытые глаза немного холодны. В нем не было ничего от легкомысленного веселого повесы… но теперь и в Робине этого мало осталось.
Немного опечаленный, Мерсер отвернулся от зеркала.
— Скажи Доналдсону, что я буду к двум часам с лордом Эрли и мировым судьей. — Он надел перчатки для верховой езды. — У них фермер в тюрьме, пограничный спор плохо кончился. Я надеюсь решить его до осенней сессии.
— Слушаюсь, сэр. — Хардинг вручил ему изящный черный цилиндр.
Взяв шляпу и хлыст, Мерсер спустился по ступенькам. У крыльца ждал фаэтон, запряженный его любимой парой. Горячие черные кони быстры как молнии и весьма подходили для его раздраженного настроения.
Он отправился в Лоуэр-Торп с большей скоростью, чем было разумно. Но, даже погоняя лошадей, Мерсер все еще размышлял о Зоэ и задавался вопросом, как можно встретиться с ней приватно. Он хотел поговорить о Клер, объяснить Зоэ, что она видела, сказать ей о ребенке. Между ними и так уже много неразберихи. Слишком много неправильно истолковано, особенно с его стороны. Возможно, он только теперь начал понимать Зоэ. И конечно, начал понимать себя. К чему отрицать неизбежное? Он безнадежно любил ее, любил всегда. Он получит ее или умрет, пытаясь, это сделать, и что бы из этого ни вышло, он с этим справится.
Приняв решение, Мерсер повернул фаэтон и спускался с небольшого холма к довольно вычурным, черным с золотом воротам Грейторпа, когда увидел нечто, резко отвлекшее его от задумчивости. Это было изящное, почти хрупкое создание. Женщина с большим чемоданом в руке явно направлялась к Грейторпу. Одета она была просто, но достаточно элегантно, так что это не прислуга. Женщина, получившая хорошее воспитание. Но без кареты и даже без лошади.
Любопытствуя, Мерсер остановил пару как раз перед воротами, черные кони вскидывали головы и недовольно фыркали. Он сдерживал их и молча присматривался к женщине. Она увидела его, в этом нет сомнений. И все же она даже головы не подняла, пока не оказалась от него в нескольких ярдах, да и то он вынудил ее это сделать.
— Добрый день, — окликнул он самым властным тоном. — Позвольте спросить, вы заблудились?
Женщина подняла подбородок, и его поразили удивительные зеленые глаза, тонкое лицо казалось знакомым. Она опустила чемодан, словно тяжкое бремя, и присела в светском реверансе, как какая-нибудь графиня.
— Милорд, — тихо произнесла она. — Вы меня не помните?
Мерсер всматривался в нее из своего великолепного экипажа.
— О Господи! — наконец сказал он. — Миссис Уилфред, не так ли?
— Да. — Она снова подняла на него взгляд.
Он торопливо спустился, сердце странно заколотилось в груди, мозг пытался найти объяснение. Для ее появления должна быть причина.
— Дорогая, — он снял цилиндр, — где ваша карета? Как вы сюда добрались?
Ее застывшее лицо было искажено страхом.
— Я… у меня нет кареты, — прошептала она. — Я приехала почтовой.
— Почтовой каретой? — Мерсер взял ее руку. — Боже мой, вы ею правили?
Но она не улыбнулась шутке, а сжала его пальцы и уцепилась другой рукой за его запястье.
— О, милорд, скажите мне! — шептала она. — Скажите. Я не опоздала?
— Опоздала? Куда? — в замешательстве посмотрел на нее Мерсер.
— Лорд Роберт, — выдавила она. — Он жив?
Кое-что начало проясняться.
— Да, да, успокойтесь, мэм, — убеждал Мерсер, мягко высвобождая руку. — Мой брат был тяжело ранен, и какое-то время мы действительно опасались за его жизнь. Но он поправляется, и успешно.
Как ни бледно было ее лицо, миссис Уилфред побелела еще больше.
— Ох! — вскрикнула она и прижала руку к губам. — Слава Богу!
Ее глаза налились слезами, и Мерсер мудро взял ее под руку, поскольку было ясно, что у нее вот-вот подкосятся ноги.
— Миссис Уилфред, — сказал он, — думаю, вам нехорошо.
— Нет-нет, — возразила она, повиснув у него на руке, — просто я не спала. И многодневное путешествие измучило меня.
— Но чтобы приехать из Лондона почтовой каретой, больше одного дня не потребуется. Садитесь в экипаж, позвольте отвезти вас к дому.
— О, спасибо, но я приехала не из Лондона, — сказала она, когда он помог ей сесть. — Когда пришло письмо, я была у отца в Йоркшире.
— Письмо? — Мерсер поднял ее чемодан и втиснул его в фаэтон. — Простите. Мне дали понять, что вы и мой брат расстались.
— Да, действительно. — Ее страдание, казалось, усугубилось… — Письмо от его невесты, мисс Армстронг. А меня не было дома, — со слезами в голосе сказала она и всхлипнула.
Мерсер развернул экипаж и направил его вверх по холму.
— Умоляю, объясните. Мисс Армстронг написала вам?!
Лицо миссис Уилфред сделалось пунцовым.
— Да, но, наверное, мне не следовало этого говорить? — прошептала она. — Действительно, это был очень смелый поступок. Она сообщила мне о несчастном случае с Робертом и велела сразу приехать к нему, писала, что, пока я читаю письмо, он может… умереть. — Она заломила руки, сжимая кружевной платок. — Но письмо лежало у меня в гостиной, пока кто-то не додумался переслать его мне в Йоркшир, и… О Господи! Я приехала быстро, как могла. И всю дорогу думала, что лорд Роберт, может быть, уже…
— Мертв? — закончил лорд Мерсер. — Уверяю вас, мэм, опасность миновала. Интересно, письмо у вас с собой?
