И все-таки это письмо могло погубить Зоэ. Мерсер хотел, чтобы она знала, что письмо у него, что она в безопасности, и хотел требовать ответа на свои вопросы, которые он больше не будет откладывать. Безотлагательность вела его вперед, черные кони мчали карету. Внутри бушевало странное чувство.
Такого он не испытывал с… да скорее всего с первого дня в Итоне. Сдержав коней, он свернул на дорогу к ферме Фитча и волновался, пока, наконец, не увидел дом: Двери и окна распахнуты, за опрятной изгородью сада в траве копошатся цыплята, радостно визжат трое детей, а четвертый спотыкается, ослепленный ярким солнечным светом. Мерсер остановил глянцевый черный фаэтон рядом с экипажем отчима, в котором лежали пустая корзина и ведро. Он спрыгнул вниз как раз тогда, когда из ворот вышел старший сын Фитча.
— Милорд, — сказал он, скромно потупившись. — Добрый день, сэр.
— Юный Эндрю, не так ли? — улыбнулся Мерсер. — Как ты вырос за последние месяцы. Я очень огорчен известием о твоей матери.
Мальчик держался на почтительном расстоянии, но поднял глаза.
— Спасибо, милорд.
— Я ищу моего отчима, — заметил Мерсер. — Он здесь?
Эндрю Фитч указал на дорожку, на которой что-то клевали цыплята.
— Он пошел на кладбище с папой, сэр.
Значит, на могилу миссис Фитч. Его отчим внимателен к таким делам и глубоко набожен, на свой прагматичный лад. Эта мысль заставила Мерсера тяжело сглотнуть, он прищурился от солнечного света.
— Понятно, — пробормотал он. — А мисс Армстронг? Она пошла с мистером Амхерстом?
Мальчик кивнул в сторону дома и распахнутой двери.
— Все еще в кухне с мисс Труди, сэр, — сказал он с уважением. — Привести ее?
Мерсер смотрел на открытую дверь.
— Спасибо, Эндрю, привяжи моих лошадей. — Он бросил мальчику шиллинг. — Я сам схожу за леди.
Эндрю занялся лошадьми, а Мерсер пошел по тенистой дорожке. В дверях он снял шляпу и нагнулся, чтобы не задеть увитую виноградом притолоку. В прохладных сумерках каменного дома он вполуха прислушивался к доносившемуся разговору женщин.
Мерсер задержался на мгновение в узкой, отмытой добела гостиной. Комната чистая, но просто обставлена, камин потемнел от времени. На грубую каминную полку кто-то поставил кувшинчик с изящным букетиком полевых цветов, перевязанным широкой желтой лентой.
Он интуитивно понял, что это работа Зоэ, и шагнул к камину, чтобы коснуться ленты. Чистый шелк, такой же прекрасный и нежный, как кожа Зоэ. Мерсер задавался вопросом, что повлекло ее в это скромное место, к этим людям, понесшим тяжелую потерю. Возможна, то, что она сама рано лишилась матери. Или может быть, она нашла здесь покой, какого не могла обрести в Грейторпе. Это его опечалило.
Тут среди женской болтовни послышался резкий звук, будто удар дерева по дереву. Он прошел через гостиную, женщины энергично спорили о неумении Зоэ обращаться с метлой. Мысль о Зоэ с метлой заставила его усмехнуться, но когда он подошел к двери, открытой в освещенную солнцем кухню, то увидел, что Зоэ энергично ею размахивает.
— А теперь хорошенько в том углу! — Труди, склонившись над столом, терла его мокрой тряпкой. — Да, вот так, скребите там, как следует, а потом еще раз подметите.
Зоэ ссутулилась в углу, темные непослушные волосы выбивались из-под белого чепца, который сидел довольно криво.
— Кто знал, что песок, оказывается, такой полезный! — причитала она, тыкая метлой вокруг. — Клянусь, Тру, я до конца дней на него смотреть не буду. Какой же он противный!
— Да, но отлично отскребает грязь. Осторожней, мисс! — сказала Труди, когда Зоэ нырнула под висевшую полку. — Берегите голову!
Но было уже поздно.
— Ой! Черт! — Зоэ отскочила, потирая макушку, и с негодованием уставилась на угол полки. — Труди!
— Труди здесь ни при чем, — спокойно ответила горничная. — Это была ваша головоломная идея.
— В буквальном смысле. — Зоэ терла голову.
— Да уж! — ворчала Труди, орудуя тряпкой. — Это сегодня на вас нашло, а вчера вы и собственный горшок сполоснуть не могли.
Мерсер, не в силах сдержаться, расхохотался. Обе женщины резко повернулись, чепец Зоэ съехал на один глаз.
— Мерсер! — Ее щеки запылали. — Тебе обязательно входить крадучись, пугая невинных тружеников?
Он снова рассмеялся и бросил шляпу на стул.
— Ах, Зоэ, даже Труди знает, что ты не невинна и, судя по выражению ее лица, не слишком умелый труженик.
Труди окунула тряпку в ведро.
— Справедливости ради скажу, сэр, она доказала, что не так уж и плоха. — Горничная выкручивала тряпку. — Ей не хватает опыта, но я рассчитываю, она это быстро наверстает.
— Правильно, — усмехнулась Зоэ, заправляя завиток, который задевал ее по носу. — И я могу ругаться как матрос, когда нужно… а это нужно. Мерсер, ты когда-нибудь скреб деревянный пол? Ты представить себе не можешь, в каких странных местах застревает песок.
— О, у меня есть некоторый опыт с песком в странных местах, — невозмутимо ответил он. — Возможно, ты помнишь?
— Что… — Потом ее глаза округлились. Мерсер старательно прятал усмешку.
— Бросай метлу, Зоэ, — велел он. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Грейторп.
— Что? Сейчас?
Труди, бросила на нее странный взгляд.
— Поезжайте, мисс. Мы почти закончили. Я соберу ведра и приеду с мистером Амхерстом.
Но Зоэ настороженно смотрела на Мерсера с подозрением в глазах.
— Я начала это, — сказала она, — и должна закончить.
— Мы закончили, — возразила Труди, снова вытирая кухонный стол. — Или почти закончили.
Мерсер положил руки на спинку старого стула.
— Я приехал сообщить об интересном письме, дорогая, которое я получил сегодня утром.
— Правда? — Зоэ резко отставила метлу. — От кого? Мерсер повел плечом.
— В карету милая, — произнес он твердо. — Я расскажу все, и, поверь мне, это письмо ты захочешь увидеть. Оно действительно потрясающее.
— Ладно, ты выиграл, — проворчала Зоэ, сунув чепец в карман. — Тру, оставь тут уксус, мыло и одно ведро. Увидимся дома.
Мерсер взял шляпу и подал Зоэ руку. А когда повернулся, он был почти… почти уверен, что Труди подмигнула ему.
Зоэ начала подлизываться, как только он подсадил ее в карету и велел показать ушиб на голове. Кожа не рассечена, шишка небольшая. Убедившись в этом, Мерсер повернул карету, и они двинулись в путь. Но к возрастающей досаде Зоэ, он вел светскую беседу, пока не выехал на широкую дорогу.
— Прости, — наконец не выдержала она, — но если бы я хотела выслушать очередную скучную лекцию о грязи и дожде Суссекса, то могла бы провести день с твоим братом.
