Прости меня, благородный Атлант! Я обманул тебя. Но ты ведь сам знаешь, что лучше тебя никто не может выполнять эту работу. Держать на себе небесный свод - это великий труд и ты не представляешь даже, как ты великолепен, небодержатель. Ты так же велик и могуч, как твой брат Прометей. Я же лишь на время могу сменить тебя. И спасибо тебе, я почувствовал, какая это ответственность - держать на своих плечах целое небо. Не сердись на меня, Атлант. Прощай и оставайся с миром.
Увы! - вздохнул в ответ опечаленный великан, и стоящие поблизости деревья закачались, как от бури.- Ты прав, Геракл. Я не сержусь на тебя. Ведь мы, титаны, проиграли в борьбе с олимпийцами. Справедливости ради скажу, что если бы не освобожденные из подземного Тартара киклопы и гекатонхейры, олимпийцы вряд ли одержали бы победу. Но они одолели нас, и мы вынуждены были подчиниться их воле. Меня же боги обязали держать на своих плечах небесный свод. А на тебя, Геракл, я не сержусь. Это я сделал нехорошо, когда хотел поступить с тобой бесчестно. Ступай и ты с миром, и да будет тебе легок твой долгий путь! - пожелал на прощание Атлант.
Так они расстались. Но не только смел и отважен был наш герой, он обладал также ценнейшим даром - благородством. Геракл решил ответить на добро добром. Вот что он сделал:
Ударив своим могучим мечом по скале, возвышающейся недалеко от местопребывания небодержателя Атланта, он несколькими сечениями выбил узкий и длинный проем, и в ту же секунду чистый, как хрусталь, источник хлынул из рассеченного надвое утеса - и мирной, благоуханной прохладой повеяло на бессонного держателя неба. Атлант благодарно улыбнулся сыну Зевса, и сказал на прощание редкие для суровых титанов слова:
Ты настоящий герой, Геракл, и ты добрый человек. Всегда, когда уныние будет находить на меня, я буду вспоминать тебя и твой царский для меня подарок. Прощай.
И умиротворенный титан остался стоять на своем вековечном месте, как и прежде, молчаливый и покорный.
А посланник Эврисфея, не успевший как следует разглядеть красоты чудесного сада, углубился в его роскошные чащи и искупался в целебных водах. Покой снизошел на его душу, и благотворный сон охватил его тело. Выспавшийся и отдохнувший, Геракл поспешил увидеть чудо-цветок, о котором так красноречиво поведал ему правитель Арюса. Время уже было к цветению растения, и Геспериды любезно согласились проводить Геракла к заветному озеру; и чудо наступило. Распустившийся цветок поразил воображение героя, и сердце, испытавшее столько страстей, успокоилось и оттаяло. Проникающий, казалось, в самые глубины души аромат, подарил герою неизъяснимые мгновения наслаждения. Нежно поблагодарив прелестных сестер-вечерниц, он попрощался с ними, быть может, навсегда и отправился в обратную дорогу. Но проходя через высокие скалы и пологие горы, через бывшие владения Антея и пышнозеленые долины, Геракл еще долго находился в плену чудесных воспоминаний, дарованных ему пленительным цветком и благоуханным садом.
Вернувшись в Арюс, Геракл отдал золотые яблоки жадному, изумленному отвагой Эврисфею.
Благородный и расчувствовавшийся Теламон крепко обнял Анкея, как только тот закончил свой рассказ.
Спасибо тебе,- произнес он,- это лучшее, что могли сделать для меня боги в ответ на мои мольбы о друге, сыне Зевса, Геракле. Спасибо,- еще раз повторил Теламон, обращаясь к Анкею с такой любовью и почтительностью, словно перед ним стоял не кормчий корабля «Арго», а сам громовержец Зевс.
Ты еще встретишься с Гераклом, Теламон,- проговорил вдруг Орфей, глядя в небо,- встретишься, но не теперь, не скоро,- добавил он,- только молись.
И сам Орфей, растроганный рассказом Анкея об удивительных подвигах Геракла, взял свою волшебную лиру и запел, догоняя звуком своего голоса парящих высоко в небе чаек, обращая в звук раскосые лучи полуденного солнца:
-- О, куда, о, куда ты уводишь меня?Уплывает, светясь,Уплывает твояЗолотая ладья.О, куда, незнакомка, куда?Улыбаешься ты и молчишь...Я тебя разгадать не могу.О, скажи, на каком берегуЖдет нас гавань? Куда мы пристанем?...В мире тишь.Мне в ответ Только свет и молчанье.Ты рукой указала на запад, тудаГде волнуется море, рокочет вода,Г де спускается солнце к вершинам немым.Ты скажи мне, что там?Для чего мы спешим туда?О, ответь,- в этой дали твой дом?Догорает там день погребальным костромНа краю нависающей ночиИ, роняя слезинки, за тучей крылатойИсчезает богиня Заката.Мы туда уплываем? В вечерний простор,Где спаленное море дымится у гор,У излуки багровой? В это царство огня?Но... ты только с улыбкой глядишь на меняИ - ни звука, ни слова.Шумно ветер вздохнул, глубоко, тяжело,И взревевшее море до туч донесло пену.Дышит, грозно вздымается темная грудь.Берега потонули,- куда ни взглянуть,-Всюду темно-лиловые стены.Тьма и гул.В бесконечном рыдании мир потонул,Но спокойна твоя Золотая ладьяРазрезает сиянием тьму.Почему улыбаешься ты? Почему?Не могу я понять, почему ты светла,Что в пустынном безмолвье нашла...В день, когда ты явилась вдали,Ясный мир был залит тишиною.«Кто отправился в море со мною?» -Ты спросила.Глаза у тебя зацвели,Чуть дрожалНа волнах золотой перелив,И вступил в твою лодку я, тихо спросив:«Что нас ждет?Принесут ли мечты золотящийся плодВ жизни новой?Уничтожится ль боль в той далекой стране?»Поглядев мне в глаза, улыбнулась ты мне,Не промолвив ни слова.И потом на волнах пронеслось много днейСреди солнца и туч, средь лучей и теней.Становилась вода то прозрачней стекла,То чернее, чем ночь.А ладья все плыла,Все плыла и плыла на закат.И опять я спросил тебя с тихой тоской:«Есть ли смерть и свобода,О, есть ли покойВ том краю, где смыкается мгла?»И ты сноваУлыбаясь, глаза на меня поднялаИ в ответ не сказала ни слова.Скоро темные крылья раскинет свои ночьИ не будет в волнах золотистой струи,- Отпылает закат.Лишь останется в воздухе твой аромат,Запах тела.Пряди кос твоих ветер растреплет ночной,Бормотанье воды... Вздохи ветра, покой,и ни проблеска светаИ усталое сердце затихнет в груди,И тогда я взмолюсь: «Покажись, подойди!Где ты?»За границею дня, там, за огненной гранью,Ты улыбкой своею коснешься меня И обнимешь молчаньем.
Глава 17
ОСТРОВ АРЕТИАДА И ПРИБЫТИЕ В КОЛХИДУ
Долго плыли аргонавты вдоль берегов Эвксинского Понта. Много стран миновали они, много видели народов. Наконец, вдали показался остров. Недалек уж берег. Но вдруг аргонавты заметили птицу, которая стала крутиться над кораблем, сопровождая их.
Что надо этой птице? -спросил Ясон.- Уж не предвещает ли она нам новые беды?
Я пущу стрелу, и собью ее! - вызвался крылатый Зет.
Не следует этого делать,- возразил один из героев, Оилей.- Ведь это - царь ястребов. Когда-то он летал в паре со своим братом. Разве вы не слышали их историю?
И он рассказал аргонавтам о двух ястребах.
У ястребов, самых быстрых и смелых птиц, был свой царь, которого звали Динас. Он жил вместе с младшим братом, они оба очень любили друг друга и никогда не разлучались.
Надо сказать, что все птицы боятся смотреть на солнце, и только самым отважным и сильным дано это счастье. Динас и его брат очень гордились тем, что могут, не закрывая глаз, глядеть на дневное светило.
Но однажды Динас сказал:
О, брат мой! Меня терзает любопытство. Мы с тобой одни из немногих, кому боги дали волшебный дар смотреть на солнце. Но то, что видим мы, ничего не прибавляет к тому, что мы давно знали о божественном диске. Я думаю, что это происходит оттого, что мы смотрим издалека, а издалека даже самое прекрасное дерево кажется лишь темным пятном. Давай взлетим на небо и постараемся взглянуть на солнце вблизи.
