хлопок в ангаре. Взвыли сирены. Через мгновение в динамиках послышался торжествующий смех командора Тоны.
Орбитальная оборонительная система Салласта была слишком мощна, чтобы рисковать столкновением в лоб, — лишь в этом командный состав Сумеречной роты сумел прийти к единому мнению. «Решение» Тоны — вынырнуть из гиперпространства вблизи планеты, прежде чем оборона успеет скоординироваться и осуществить контратаку, — могло привести к уничтожению всей роты за доли секунды, если прыжок будет неверно рассчитан, но лучших предложений не поступило, потому Намир одобрил этот план. Бывают вещи и похуже быстрой нелепой смерти.
Другим недостатком плана Тоны было то, что не оставалось времени, чтобы первая волна десантных групп расчистила плацдарм. Десантные челноки пойдут все вместе, и Намир, Челис, медики и инженеры прибудут вместе с авангардом Сумеречной. Говорили, что Хобер послал в каюту Челис скафандр и униформу с запиской «В черном цвете не выпускается».
Намир не имел претензий. Он направил губернатора на отдельный десантный челнок — лучше не класть все яйца в одну корзину — и чувствовал себя почти комфортно, будучи втиснутым между своими товарищами в броне. Их винтовки бились друг о друга, когда срабатывали маневровые двигатели, и их мотало из стороны в сторону. Это было еще одно из многих сотен десантирований во всей своей опасной, потной, тошнотворной красе. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы не вырубиться при входе в салластанскую атмосферу.
Намир не знал, терял ли сознание во время полета. Он был уверен лишь в том, что десантный челнок в конце концов затормозил, и рев его двигателей умолк. Мужчина вышел последним, спрыгнул с высоты двух метров из створок отсека на плиту трещиноватого, заляпанного желтым обсидиана. Из-под его ботинок взметнулось охряное облако, и сквозь фильтр дыхательной маски пробился запах пепла.
Десантный челнок взмыл в сине-серое небо, преследуемый темными точками — другими десантными челноками или вражескими кораблями, Намир не знал. Он огляделся и увидел, что стоит на узком выступе громадного черного склона горы. Выступ терялся вдали с другой стороны, вероятно огибая гору. Под ним по склону тянулись неглубокие расщелины, похожие на русла ручьев, уходя к металлическим зданиям, встроенным в основание горы. «Бункеры и транспортные станции, — подумал он. — Второстепенная цель и потенциальная угроза».
По мере приближения к вершине склон над головой Намира становился все круче. Пик был увенчан еще одним металлическим сооружением: строением из шпилей и опорных конструкций, похожим на паразита, присосавшегося к макушке горы.
Сквозь треск разрядов по комлинку поступали сообщения об удачной высадке остальных отделений. После осмотра периметра Намир знаком подозвал солдат со своего челнока.
— У нас двадцать четыре часа до эвакуации, — сказал он. — Не планируйте приемов пищи, сна или походов в туалет — мы на вражеской территории, и мне нужно, чтобы вы были готовы к работе.
— Так точно, капитан! — крикнул кто-то, и Намир скривился. Они что, все теперь будут называть его так?
Наклонившись, он поднял осколок обсидиана и бросил его вниз.
— Там, — заговорил он, — под вражескими лагерями, находится салластанский город. Хотите туда попасть — разворачивайтесь и начинайте подъем. Тут карты не нужны. Наверху, — продолжил он и повернулся к пику, — находится завод Иньюсу-Тор. Там Империя вгрызается в гору и добывает из магмы руду. Этот завод производит почти десять процентов сырья планеты, так что он… большой. Важный. Это наша цель.
Он обвел людей взглядом. Они кивали в ответ. Вдалеке по выступу подтягивались остальные отделения. Он подтянул ремень винтовки и усмехнулся, будто солдат, готовый умереть за идиота-командира.
— Пошли, — сказал он.
Даже не готовый к нападению и слабо защищенный завод наверняка был не по зубам пехоте. Десантным группам пришлось бы карабкаться по отвесной скале под заградительным огнем бластеров. Если двигаться слишком быстро — всех перебьют, слишком медленно — Империя успеет подвести подкрепление.
Добравшись до вершины, группы должны будут пробиться внутрь самого завода. Ломать стену имеющимися у роты средствами будет слишком затратно по времени — завод вполне выдерживал вулканический жар, так что оставались только главные входы. Их будут защищать силы безопасности завода в полном составе. В лучшем случае Сумеречной светила ничья до прибытия из-под горы имперского подкрепления.
Тем не менее Намир послал на прорыв все группы, кроме четырех десантных, инженерной, арьергардного развед-подразделения и горстки медиков.
Вместе с Челис он наблюдал за сражением из передвижного лагеря менее чем в пятидесяти метрах ниже по склону. Это было место, куда могли отойти раненые и где находился командный пункт для старших офицеров, не участвующих в вылазке. Но в экстренном положении десантным группам отступать туда было нельзя. Намиру дважды приходилось напоминать отделениям, что никакого отступления не будет. Он смотрел, как от алых вспышек бластерных залпов шипит обсидиан, видел, как его товарищи отчаянно пытаются укрыться за камнями размером меньше мотоспидера. Он высоко поднимал макробинокль и видел штурмовиков и солдат флота, выстроившихся рядами перед заводом, готовых укрыться в его стенах, как только повстанцы приблизятся.
По мере того как группы взбирались наверх — десять, двадцать метров за час, — следом передвигался и лагерь. Разведчики докладывали, что от казарм внизу поднимаются имперские аэроспидеры, и Намир передал по цепочке приказ: наступать. Подойти ближе. Если группы окажутся достаточно близко к вершине, пилоты аэроспидеров побоятся сбрасывать бомбы, опасаясь повредить завод. Это не спасет солдат от бластерных пушек спидеров, но если повезет, то от их выстрелов можно уклониться.
Солдаты продолжали карабкаться по горе. Враги стали отступать к входам. Когда показались аэроспидеры, Намир, изо всех сил вжавшись в землю, жестом подозвал одного из медиков.
— Дай мне «плекс»! — крикнул он.
Челис смотрела на него, распластавшись на земле, но ничего не говорила. Может, она не понимала, что он делает, или знала, что ему нужно чем-то отвлечься, чтобы не сойти с ума. Или ей было все равно.
Переносная ракетная установка РLХ-1 была неуклюжим, громоздким оружием, большим и тяжелым, в половину человеческого роста. Шильдик этого «плекса» давно стерся. Намиру он казался единственным уцелевшим представителем прежней Сумеречной роты еще с тех времен, когда Горлан и горстка его соратников впервые оказались на
