Тот все еще лежит на земле и не спешит подниматься на ноги. Но он и не без сознания, прекрасно видно, как его хмурый взгляд скользит по сторонам. По выражению его лица ничего не понятно. Чувствует ли он вину? Раздражен, зол?
— И как все к этому пришло? — спрашиваю у него, хватая за руку и помогая подняться.
Тихо закряхтев, он медленно поднялся. Побили его сильно, но вроде бы ничего такого уж серьезного — да, ему больно, но, кажется, двигаться может нормально.
— Сам не понимаю, — ответил он, осторожно пожав плечами и поморщившись. — Все взвинчены из-за случившегося. Начали обсуждать, кто что видел. И как-то все пришло вот к этому.
— Почему тебя побили?
В ответ Шарэм отвел взгляд.
— Я был не согласен с тем, в чем меня обвиняли.
Ох, вроде бы не люди, а ведут себя точно так же.
— Ты же староста, как допустил это? Старостой тебя ведь не просто так выбрали? Значит, доверяют тебе, уважают. И вот так вдруг взяли и побили, обвинили в попытке убить?
В ответ он лишь махнул рукой и покачал головой, явно не горя желанием обсуждать произошедшее.
— Ладно, пошли, — говорю и легонько подталкиваю его в сторону моего дома. Не буду пока наседать на него, вот останемся вдвоем, и тогда хорошенько расспрошу его, и он уже не сможет отмолчаться.
Шарэм послушно молча развернулся и пошел в указанном направлении, нисколько не сопротивляясь. Следую за ним, поглядывая по сторонам. Может, къерни и разошлись, но то тут, то там они мелькают за домами, провожая нас. Подходить близко не рискуют, но внимательно следят за нами.
— Ты как, нормально? — спрашиваю у Шарэма, нагнав его.
— Жить буду. Пара дней, и все заживет, — ответил он, слегка поморщившись. — Ты спас их?
— Кого «их»?
— Тех, кто был в доме на острове посреди болота. Ты нашел убежище под домом?
— Нашел, — только и отвечаю, откладывая все остальное на потом, а то мы уже почти подошли к моему дому.
Открыв дверь, пропускаю Шарэма внутрь и захожу следом за ним, оглянувшись перед этим на миг назад. Къерни наблюдают с расстояния, но к дому пока близко не подходят. Я бы не сказал, что они настроены агрессивно, скорее насторожены.
Хотя на первый взгляд так и не скажешь, стоит только вспомнить, как они побили Шарэма. Но, может, весь их настрой сбило мое появление? Не знаю, во всяком случае, пока не похоже, что они собираются брать штурмом дом, чтобы разобраться со старостой.
— Туда, — указываю старосте на одну из комнат, которая пока оставалась без дела. Так почему бы не сделать из нее штаб третьего отделения стражи вместе с допросной?
Шарэм все так же послушно прошел туда и замер посреди комнаты, смотря на меня.
— Садись, — говорю, поставив ему стул.
Сам же отхожу немного в сторону и становлюсь напротив него, внимательно рассматривая. Виновен ли он в попытке убить тех двух къерни или нет? Может, къерни правы, подозревая его? А может, нет. Слишком мало информации. Пока он держится спокойно, ничем не выдает себя. Может, отлично владеет собой, а может, ни в чем не виноват.
— Кто был в том доме на острове? — задаю первый вопрос, перед этим немного посомневавшись, с чего же начать. Но решил все же разобраться вначале с этим вопросом, а потом заняться всем остальным. Заодно сейчас еще раз проверю, как работают на нем заклинания, определяющие правду. Никакого принуждения, только снятие и обработка нужной информации.
— Покажи мне их, — напряженно попросил Шарэм, вместо того чтобы ответить на мой вопрос. — Пожалуйста.
Отойдя еще на пару шагов и внимательно наблюдая за ним, аккуратно достаю одного из малышей и показываю его. При виде него староста облегченно выдохнул и расслабленно растекся на стуле. К счастью, не буквально «растекся», а то кто знает этих къерни.
— Они живы, — произнес он с облегчением, неотрывно смотря на малыша.
— Живы. Кто они такие и почему так важны для вас? — спрашиваю у него, кладя зашевелившегося малыша обратно. Вроде бы он не проснулся. А то ж, если проснутся, точно придется заниматься ими — как минимум искать, чем покормить, а потом еще и кормить как-то. Могут ли они уже сами пить и грызть, или нужна соска? Где я возьму в Хиденфорте соску?
— Они… они наш шанс на нормальную жизнь здесь. Это наши дети, Кас. Эти два милых малыша — недавно родившиеся къерни. Первые, кто родился в этом мире. Во всяком случае, те, о которых нам известно.
Что ж, не сказать, что это было так уж неожиданно, было у меня такое подозрение, учитывая все, что я уже успел узнать о къерни, но все равно… это неожиданно. Вот эти два милых то ли щенка, то ли котенка — къерни? С трудом верится.
— Почему так скрытно, почему не в деревне?
— У нас сложно с рождением детей. Их родители решили перестраховаться.
— Ты знал. Еще кто-нибудь знал?
— Да, знал, я помогал им обустроить тот дом. Там много лет назад жили те, кто хотел уединения, но при этом не уходя из Хиденфорта, но потом перестали. Я знал о нем. Предложил сделать там убежище, место укромное и спокойное. А кто еще знал? Только еще пара къерни, которые тоже помогали нам устроить все.
— А остальные?
— Должны ничего не знать. Если только случайно, но сомневаюсь, мы старались удержать все в тайне.
— Вы здесь все къерни, все в одной лодке, все равно не понимаю, к чему такая таинственность?
— Ты не один из нас, мне сложно объяснить. Так было нужно. Позже все всё равно узнали бы. Был бы праздник. Но само рождение малышей и их первые дни должны были пройти в тайне.
— Почему именно я должен был забрать их? Почему не ты или еще кто-нибудь?
— Потому что тебя об этом попросил их отец и поставил свою метку, чтобы малыши не боялись. Кому-то другому было бы намного сложнее сделать это. Сопротивляться нормально они бы еще не смогли, но все равно.
— Допустим. Но это не снимает вопроса — почему я? Почему не ты, ведь тоже был рядом?
— Не знаю. Он выбрал тебя. Может, потому, что ты первый попался ему на глаза, когда он очнулся. А может, потому, что ты не один из нас. Не знаю, — ответил староста, пожав плечами. — Для меня это было так же неожиданно, как и для тебя.
— Ладно, допустим, все так. Что мне делать с ними дальше? Я же и близко не представляю, как заботиться о них, чем кормить, чем поить, как ухаживать за ними! Да и вообще, я, констебль, и дети къерни? Звучит как плохая шутка!
— Тут ничего сложного. Мы довольно живучие и приспосабливаемые существа. Пои их коровьим молоком, пока им этого хватит. Через месяц можно начать давать немного мяса. По уходу… да как и за всеми, ничего особенного не нужно.
Что ж, так немного проще, хотя все равно смотреть за ними… Надеюсь, их родители оклемаются в ближайшие дни, и я смогу передать им этих малышей.
— Единственная просьба, потерпи, пока их родители не восстановятся и не смогут сами забрать их. Не отдавай их кому-то другому.
А ведь была у меня такая мысль. Надо оно мне с ними возиться, тем более что я ничего не знаю про них?
— Почему они в таком виде? Почему не как человеческие дети?
— Вот чего не знаю, того не знаю, — ответил он, пожав плечами. — Раньше такой вопрос не стоял, мы были в своей форме, а сейчас… Без понятия.
— Но они нормально выглядят?
— Да, вполне, — ответил он, пожав плечами.
— Почему мне никто не сказал, что вы менталисты? — спрашиваю, впиваясь в него взглядом и заодно внимательно следя за показаниями наложенных на него заклинаний. Почему не сказали, я понимаю, но мне интересно, что он будет сейчас говорить и как отмазываться.
— А мы не менталисты, — ответил Шарэм, усмехнувшись.
— Издеваешься надо мной? Я точно уверен, что эти два малыша пытались общаться со мной при помощи телепатии. Причем не просто пытались, а очень даже успешно делали это!
— Все так. Наши дети способны на это. Но уже через год они потеряют такую возможность. Взрослые къерни не могут общаться телепатически. Взамен в год жизни мы получаем возможность изменять свои тела. Вначале это совсем небольшие изменения, но с каждым годом эта способность развивается и к десяти годам выходит на уровень, доступный всем взрослым къерни. Почему так, мы не знаем. Периодически кто-то пытается это выяснить, проводит исследования, эксперименты, но я не слышал, чтобы кто-нибудь добился успеха в этом.
