Таким образом, Маану не стала торопиться вслед за Аквази. Тогда и Адвеа не увидит ее — та все еще сидела перед дверью. Адвеа всегда держалась подальше от места жертвоприношения. Она говорила, что с нее хватает и своих духов, так что нечего вызывать еще и других. Адвеа была рада, когда мир духов оставлял ее в покое. Старания Маану завоевать Аквази она бы, конечно, не одобрила, и не только из-за украденной курицы.
Аквази открыл дверь. Его глазам понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к темноте. Все же в сарае было не настолько темно: стойла были открыты с одной стороны, и внутрь попадал лунный свет. Стояло полнолуние. В обычном состоянии Аквази удалось бы легко сориентироваться, но сейчас он еще боролся с последствиями выпитого алкоголя и транса, в который впал после танца. И поэтому чуть не споткнулся о какую-то фигуру, которая спала на куче сена, наполовину закутавшись в темную материю. Видать, кто-то перестарался с употреблением пойла из сахарного тростника. Аквази хотел было идти дальше, однако затем решил разбудить спящего. Иначе он проспит здесь всю ночь, а утром его найдет надсмотрщик.
Аквази нагнулся и стащил ткань с лица того, кто лежал на сене.
Нора открыла глаза, когда он, не веря сам себе, прошептал ее имя, но она не узнала человека, наклонившегося над ней. Более того, у нее перед глазами расплывалось все больше и больше лиц. Саймон? Раб Аквази? Или Дуг?
— Дуг, — прошептала Нора. Ее голос звучал сипло, и слова едва можно было разобрать. — Что?.. Как?
У Аквази учащенно забилось сердце.
«Аквази», — она, без сомнения, произнесла его имя. Он обнял ее. Нора почувствовала, как кто-то притянул ее к себе и прижал к своей груди. Странно, эта кожа, к которой она прижималась, показалась ей черной. Чей-то низкий голос шептал ласковые слова. А большие крепкие руки стали ощупывать ее спину, отчего по телу Норы побежали приятные мурашки. Она почувствовала что-то похожее на возбуждение, которое ощущала когда-то давно, лежа рядом с Саймоном. А вечером накануне она с чувством вины мечтала о том, чтобы Дуг разбудил ее так. Неужели он сделал это сейчас? Неужели это был сон? Однако губы, которые начали ласкать ее после того, как этот человек уложил ее обратно на сено, были темными, а руки — черными, и сейчас они распахивали на ней одежду.
Аквази? Раб?
В мыслях Норы промелькнуло воспоминание об Айлин Мак-Дугал, которая стала любовницей своего слуги-конюха. Леди такого делать не должна. Но, возможно, это все происходило не в действительности... И это было прекрасно... Нора находилась под воздействием алкоголя, когда приподнялась навстречу Аквази. А когда она закрыла глаза, то уже не понимала, кто ее так возбудил. В любом случае этот мужчина знал толк в том, что делал. После всего лишь нескольких поцелуев и ласк Нора почувствовала такое горячее желание, которого у нее еще никогда не было. Робкие нежности Саймона, мимолетные прикосновения Элиаса... К такому взрыву ощущений она готова не была.
— Нора, моя Нора...
Аквази шептал ласковые слова, но вряд ли был удивлен тем, что молодая женщина уже не реагировала на них. Теперь, наконец, в нее вселился дуппи, и только после того, как он удовлетворит его желание любви, женщина снова придет в себя. А ему придется сделать это хорошо. Не только потому, что нельзя было рассердить дуппи, чтобы он раньше времени не покинул ее тело. Нет, он должен был поставить свою печать на теле Норы, должен был возбудить желание там, внизу, глубоко в ней, куда войдет только он. Аквази гладил и целовал ее, причем тратил на это больше времени, чем обычно, когда забавлялся с девушками-рабынями.
В конце концов Аквази нежно, но сильно вошел в Нору — ему, конечно, хотелось бы сделать это быстрее и грубее, и чтобы она не была такой влажной. Мужчины в Африке говорили, что чем суше девушка, тем она добродетельнее. Однако Аквази знал, что девушки ценят длительную подготовку. Хотя поведение Норы в данном случае говорило не о ее добродетели, а о качествах вселившегося в нее дуппи. Аквази старался изо всех сил, чтобы удовлетворить и духа, и женщину. На следующий день Нора должна снова жаждать его.
Маану вошла в стойла в тот момент, когда Нора приподнялась под Аквази. Не обороняясь, нет, — от наслаждения. Огни в сарае уже давно погасли, и девушка проникла из темноты в освещенное лунным светом помещение, так что ее глазам не требовалось много времени, чтобы привыкнуть. Но разуму Маану понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что здесь происходит. Не узнать мощное черное тело Аквази было невозможно. Но кто извивается под ним? С кем он изменяет ей? Какая девушка опередила ее, Маану?
Рабыня почувствовала, как в ней закипает ярость. На плантации было не много молодых женщин, и большинство из них знали, что планирует Маану. Значит, если одна из них подкараулила Аквази и пошла за ним, опередив Маану, то лишь потому, что поддалась на его колдовство — или хотела соблазнить его! Не украв курицу, при этом рискуя всем! Маану уже собиралась схватить своего избранника и стянуть его с девушки, но вдруг увидела стройные белоснежные ноги и осознала, с кем сношается Аквази! Ладонью она закрыла себе рот.
Значит, таки миссис — миссис опутала Аквази колдовскими чарами! Это было хуже, чем Маану когда-либо могла себе представить. Это было... Это было гнусно, подло до омерзения! Ведь знала же Маану, что белым людям доверять нельзя! Она ведь знала, что черные нужны им исключительно для их игр, — и не только баккра, но и его супруге, как оказалось. Не только проклятому баккра, но и его жене, Норе, которую она считала своей подругой!
Маану почувствовала глубочайшее отвращение. Она отступила назад, не дожидаясь, когда эта парочка увидит ее, и убежала в сарай, в котором больше никого не было. Это к лучшему. Нельзя, чтобы кто-нибудь по ее виду понял, что она чувствует. Никто не должен знать, как глубоко Аквази унизил ее... Хотя он, без сомнения, был всего лишь невинной жертвой. Маану успокоила свое колотящееся сердце. Она сама показала дуппи дорогу к нему, именно она, Маану, неотрывно смотрела на него во время церемонии. А теперь дуппи, вызванный Маану, был в теле Аквази, и Нора бессовестно использовала это.
Девушка никогда бы не подумала, что хозяйка так много знает об их обычаях. Но, вероятно, она была не единственной, кого выспрашивала Нора. Может быть, миссис шепталась об этом и с больными, может быть, с женщинами с других плантаций, которые не желали Маану ничего хорошего. Мозг девушки лихорадочно работал, отбрасывая одну версию за другой. Однако теперь уже было все равно, как Нора узнала о церемонии, и как ей удалось захватить Аквази в свою власть. Это было самое подлое злоупотребление доверием и самое мрачное предательство!
