Он ведь делает всё, чтобы ты оставалась в безопасности, — Виктор проследил за моим взглядом и резко перешёл на ты.
— Он ударил меня! — поспешно ответила, отрезая себе пути к отступлению. Эти слова давно напрашивались на то, чтобы признести их вслух.
Тёмные брови Виктора моментально взлетели на лоб. Казалось, что эта новость его оглушила. Несколько секунд он безмолвно открывал рот. Он не верил мне. Это можно было прочесть по его глазам. Опустив брови и прищурившись, он слегка вытянул губы, будто подыскивал нужные слова. Ответ, который поставил бы меня на место.
— Ударил? — голос Виктора возвратил меня обратно, — что за чушь? Зачем ему бить тебя?
— Может, это надо спросить у него?
— Ты спровоцировала?
— Серьёзно? — с моих губ сорвался нервный смешок, — что за манера у вас, мужиков, искать проблему в женщине? Спровоцировала?! Да даже если так? — я сбросила плед со своих плеч и слегка наклонилась вперёд, — разве это даёт вам право бить женщину? Это демонстрация собственной слабости и ничтожности.
Я буквально зашипела от ярости, охватившей меня. Спровоцировала?! Чёртовы ублюдки!
— Клим дорожит тобой, — будто в попытке защитить своего друга.
— Дорожит? Что за бред?! Мной? Или тем, что у меня между ног? — создавалось впечатление, что я пила сегодня не сок, а водку. Но меня несло и это было всё сложнее контролировать. Это так долго копилось во мне. Я должна была высказаться. И если не Климу, то хотя бы этому...
— Думаешь, он возится с тобой просто потому, что у тебя есть вагина?! — прорычал Виктор, тоже оглядываясь на крыльцо.
— Я понятия не имею, почему он со мной возится! Но это не мешает ему получать все удовольствия от жизни! В том числе и "мою вагину"! И его не особо волнует, хочу я того или нет! И, возвращаясь к первому вопросу, я повторюсь: нет! Я бы не осталась здесь на добровольной основе!
Виктор вцепился взглядом мне в лицо. Его глаза... словно когти, распарывающие кожу. Больно и горячо. Он пронзал меня насквозь, словно что-то пытался прочесть. Вытянуть то, что ему необходимо. Я против воли отвечала ему тем же. Не могла оторвать взгляд. Пальцами стискивала края пледа и едва не дымилась от скопившейся в груди злости.
— Он мог бы помочь тебе, — тише обычного.
— Я знаю, — коротко кивнула и понуро опустила плечи. Пальцы расслабились, отпуская плед. — И я буду ему благодарна.
— Он не так плох, — брови Виктора снова зажили своей жизнью.
— Я знаю, — хрипло.
— У тебя ведь никого нет, Кира.
— Это я тоже знаю.
— Кроме Клима...
Я была готова это оспорить. Открыла рот, чтобы возразить, но Виктор поднял руку, делая многозначительный жест кистью. Сомкнув губы, я проскрежетала зубами и посмотрела в сторону дома.
На крыльце стоял Клим. Они с Николаем о чём-то говорили. А уже спустя несколько секунд, мой тюремщик, слегка ссутулившись, неторопливо спускался по крутым ступеням и следовал в нашем направлении.
Глава 56
Кира
От ужина я отказалась. Очень позднего ужина. Кусок в горло не лез. Нехорошее предчувствие сжималось вокруг шей кольцом. Сочный стейк не вызывал аппетита. Отодвинув от себя тарелку, я поймала на себе пристальный взгляд. Поёжилась и натянула на губы нечто напоминающее извиняющуюся улыбку.
— Не хочу есть, — пояснила свой отказ от ужина.
— Не похоже на тебя, — Сергей Петрович сел напротив меня и, почесав щетинистый подбородок, опустил взгляд на мои руки, — случилось что? Чего пальцы наковыриваешь?
Заметив за собой вновь возродившуюся вредную привычку, осеклась и спрятала руки под стол.
— Не знаю, — мои плечи нервно дёрнулись, — беспокойно как-то...
Сергей Петрович на моё состояние только хмыкнул. Его рот растянулся в тёплой улыбке. Покачав головой, он протянул руку к моей тарелке, и вновь придвинул ту ко мне.
— Тогда тем более поешь, — положил передо мной вилку, — полегчает. А нервы... это всё накопительный эффект. Просто ты устала.
Мы с Сергеем Петровичем никогда не обсуждали моё нахождение здесь и условия прибывания. Точнее, он не хотел это обсуждать. Это было запретной темой. Своего рода — табу. Ранее, все мои попытки поднять эту тему, резко пресекались им. Все мои попытки заканчивались провалом, и я перестала пытаться. Но я была уверена, что он в курсе всех деталей. Он знает почему я здесь и почему Клим настоятельно удерживает меня при себе. Он наверняка был в курсе того, что происходит за дверью хозяйской спальни. И, почему-то мне думается, что именно по этой причине Сергей Петрович предпочитал обходить эту тему стороной.
— Можно вопрос? — неуверенно спросила, опасаясь очередного отказа.
— Ну, попробуй...
— У вас есть семья? Так ведь?
— Есть, — кивнул в ответ и придвинул ко мне вилку с ножом.
— Почему вы не рассказываете о них?
— А ты спрашивала?
Думала, что спрашивала...
— Большая? Вы целыми днями здесь.
— Не такая уж и большая. Только сын да я.
Его улыбка резко отдала грустью.
— А жена? — чувство такта спряталось на задворках моего разума.
— Жена... — он тяжело вздохнул перед тем как продолжить, — Фаина умерла, когда Женьке не было и трёх. Сгорела быстро. После родов у неё обнаружили рак...
— Простите, — почувствовав ком в горле, я тихо откашлялась и опустила глаза в тарелку.
— Давно это было, — будто успокаивая меня, — больше не болит. Жалко, Женька мать почти не помнит.
— Вы остались с маленьким ребёнком на руках?
— Ну, благо мои родители тогда ещё были живы. Они помогали мне. Справились, в общем! — махнув рукой, он поднялся на ноги и обошёл стол. Замер возле окна, высматривая что-то в темноте.
— А с Климом давно работаете?
— А с твоими родителями что случилось? Ты сирота, как я слышал?
Казалось, что он нарочно перевёл тему на меня. Просто, чтобы не пришлось перемывать кости Климу Семёновичу.
— У папы тромб оторвался, — сухо ответила, стараясь не выдавать эмоций. Хватит их с меня. Во всяком случае, в этом доме. — А мама... через пару месяцев после папиной смерти её машина сбила. Пьяный водитель.
— Посадили? — спросил, не поворачиваясь ко мне.
— Водителя? Да... на пару лет. А меня
