тут было, ты знаешь? Ты можешь это объяснить? Почему ты ничего не говорила⁈
— В смысле⁈ Что я должна объяснять? Это я у тебя хотела спросить, что происходит⁈ — девушка обескураженно развела руками. — Почему они таращатся на меня так, словно у меня диагноз туберкулёза⁈ Мистер Анселл что-то им сказал? Что он им сказал⁈
— Ох, ты не знаешь… — сочувственно пробормотала Бьянка. — Тут такое было. В общем, после корпоратива он заявился на работу, в десять утра собрал всех в зале и, короче, всё нам рассказал. Или не всё, я не знаю. — Брови медленно поплыли вверх. — В общем, он сказал, что знает про слухи, которые ходят по студии. И сказал, что на самом деле не ты ему призналась в любви, а он тебе. И, типа, ты всё это время страдала от его навязчивого внимания, но оставалась на работе, так как любила эту работу. Он сказал, что пытался воспользоваться своим положением, чтобы склонить тебя к отношениям, но даже тогда ты отказывалась и из-за этого хотела уволиться. Потом он извинился перед коллективом за своё поведение и извинился перед тобой, но ты ещё, типа, не определилась, принимать ли его извинения или всё-таки уволиться. Он сказал, что поймёт, если кто-то решит уйти после такого, ведь он — не хороший человек и совсем не чист на руку, как многие думали. Но никто не ушёл. Такие дела…
Селена едва не раскрыла рот. По спине ползал необъяснимый холод, сердце упало куда-то вниз и, казалось, до сих пор не могло найти дна. Понимание такого странного факта не укладывалось в голове. Хотелось то ли смеяться, то ли паниковать.
— И что, ему поверили? — прошептала Бауэр.
— Он говорил искренне! — Бьянка принялась кивать. — Прямо очень искренне, с душой, с сожалением. Приводил факты из жизни, всякие странности. Когда вы на онсэне вместе пропали или когда ты однажды на работу не вышла. Он всё это объяснил — почему это произошло. Типа… всё это время он пытался с тобой сблизиться, склонить тебя к отношениям, но безуспешно.
— Обалдеть, — обескураженно прохрипела Селена. — Он же… работает с женщинами. Он репутацию свою с землёй сравнял! Если за пределами агентства пойдёт слушок о том, что он пристаёт к сотрудницам, с ним никто работать не будет — он обанкротится!
— Да, я знаю, — мулатка принялась активно кивать.
— И как отреагировали остальные? Ты сказала, что никто не ушёл. А почему? Что они думают? Или дело в контракте⁈ — Бауэр схватилась за холодный вспотевший лоб.
— Знаешь, там в итоге всё странно получилось, — Бьянка задумалась. — В целом зал тебе очень сочувствует. Никто не думал, что у вас всё… вот так. И что у мистера Анселла такие вот вкусы. Но его тоже никто не проклинает, короче. Поначалу были волнения, были обвинения, но потом его стали оправдывать. Жалеть даже стали, потому что он вышел и всем признался. Типа… поступил некрасиво, да, но он же влюбился! — девушка недовольно закатила глаза. — Он красивый, харизматичный, белый мужчина, он всем нравится — и в итоге даже такое сошло ему с рук. Короче, тебе сочувствуют, и ему тоже сочувствуют — как-то так. Но изначально он думал, что полагентства уйдёт. Даже приготовил бланки для тех, кто хочет написать заявление! Распечатал и заранее подписал. А никто, по итогу, не ушёл. Вот так вот. С тех пор он ходит как ушибленный, смотрит на всех с подозрением. Сам, видно, не понимает, что происходит. Но время идёт, а увольнений всё нет. Думаю, мистер Анселл сам теперь не знает, чего ожидать от собственного зала, и просто наблюдает.
— Я… не знаю, что сказать, — призналась Селена, таращась на светлый кафельный пол. — У меня слов нет. Ты… расскажи мне лучше: есть ли среди наших другие мнения? Все мне вот прям реально сочувствуют? Или как? Чтобы я знала, чего ожидать.
— Почти все, — мулатка напряглась. — Рыжик наш не верит, думает, мистер Анселл решил взять на себя репутационный ущерб от твоего неудачного свидания, но её никто не слушает. Думают, она влюблена — вот и оправдывает своего кумира. Типа ей тяжело смириться с его чувствами. Келли молчит и всё время раздражена — мне кажется, она ревнует. И ещё пара девчонок ревнует, но они не особо это показывают. И против тебя, мне кажется, ничего не имеют. Это пустая, такая печальная ревность. Мне так показалось, — Бьянка опустила глаза.
— Понятно, спасибо. А что Айзек? — Бауэр вскинула брови. — Айзек это как-то комментировал?
— Он ходит бледный, будто лицом упал в мешок с мукой. Молчит, ничего не комментирует, ото всех отмахивается, — мулатка пожала плечами. — Не знаю, что у него на уме. Но он явно не хочет отсвечивать. Обстановка и так напряжённая.
— А… мистер Грин? — взгляд становился неловким. — Он… он знает? Он что-нибудь говорил?
— Он появляется тут раз в два дня, — Бьянка неуверенно кивнула. — И часто спрашивает, вернулась ли ты в офис. Мне кажется, он хочет тебе посочувствовать или поддержать тебя — у меня сложилось такое впечатление. А с мистером Анселлом они почти не разговаривают. Здороваются с поджатыми губами, через натянутые улыбки. Мистер Грин ещё так-сяк пытается шутить, а мистер Анселл молчит и пристально на него смотрит. Тяжело работать в такой атмосфере. Хорошо, что они тут не сидят, а встречаются мельком раз в два дня.
— Понятно. Спасибо, что… ввела в курс дела, — Селена неловко улыбнулась.
— Да пожалуйста, — мулатка заулыбалась в ответ и смущённо махнула рукой. — Я так подумала сама, что мистер Анселл врёт насчёт того, что твоего признания не было, но не врёт насчёт всего остального. Но здорово, что он закрыл тебя, так сказать, от пули — а то после корпоратива тут началась бы жесть. А я, если честно, очень не хочу, чтобы ты уходила. Мне с тобой нравится, — взгляд становился грустным. — Работать и общаться. Если ты уйдёшь, я, наверное, тоже уйду потом. У меня тут подруг практически нет — одни только знакомые.
— Спасибо, — Бауэр довольно зажмурилась и очень осторожно приобняла Бьянку, чтобы не потревожить одежду и макияж. — Мне тоже с тобой нравится. Я рада, что могу поделиться случившимся хоть с кем-то.
Мулатка
