рельсы. Но ничего! Потом придёт обязательно новый поезд — ещё лучше прежнего! Это жизнь.
Моделям явно не нравилась эта тема, ведь все здесь знали, что «поезд», из которого вытолкнули господина Анселла, стоял прямо тут — нервно щёлкал по кнопкам фотоаппарата, таращась себе под ноги. Они переглядывались, вздыхали, отводили глаза. Кивали, но не из согласия, а на автомате.
— Ладно, мы с девочками поднимемся, подпишем договор и сразу же к вам вернёмся! — с улыбкой подытожила Ильдаго. — А то мистер Анселл нас спустит с лестницы! Всё, всех люблю, скоро увидимся!
Она выскользнула из студии, а вслед за ней — и три молчаливые японки. Как только слепящий белый свет перестал светить на них, пластиковая улыбка «лучшей модели» превратилась в угрюмую, грустную усмешку. Впереди виднелся серый пустой лифт.
— Нет, ну надо же, — пробормотала Дора себе под нос. — Влюблён. Надеюсь, они это не серьёзно и просто ревнуют. Я рассчитываю на его благосклонность, иначе не знаю, как буду расплачиваться с долгами.
— У него, я слышала, есть партнёр, — со средним акцентом сказала Момоко — самая высокая, «классическая» японка в белой рубашке. — Можно будет ещё с ним… побеседовать.
— Это который всегда в очках ходит? Да ну, он не в моём вкусе, — Ильдаго махнула рукой. — Если уж с кем флиртовать, то с мистером Анселлом. Я не хочу совсем уж продаваться. Кстати, девочки, заметили что-нибудь необычное? Кто-нибудь на меня косо смотрел? А то я всех не углядела.
— Тёмненькая девушка молчала и всё время отворачивалась, — задумчиво ответила блондинка Широи. Она говорила практически без акцента, но нарочито мило — прямо как Дора. — Остальные, вроде, нормально. Хотя ещё пухлая не улыбалась. Мне кажется, ей не понравился наш приход.
— Вот говорят, что толстые добрые, но нет, они всегда самые злые, — Ильдаго с улыбкой вошла в лифт. — Они говорят, что любят себя такими, какие есть, но на самом деле — не любят. Они мечтают похудеть, сниматься, как мы, просто не могут. А потом сцеживают яд на всех остальных. Вот поэтому я не люблю толстых — всегда самые завистливые. Наверняка она ещё дружит с парой второсортных моделей и влюблена в шефа. Это прям хрестоматийно будет.
Девушки вышли из лифта и направились к единственному приоткрытому кабинету на этаже. Джерт сидел, откинувшись в кресле. Прикрыл глаза и постукивал пальцами по столешнице — даже тогда, когда модели вошли к нему в кабинет.
— А вот и мы! — Дора села на небольшой диван и откинулась так же, как он. — Сколько у вас тут журналов, бог мой! Прямо история моды! Вы — профессионал, мистер Анселл. Рада, что смогу с вами поработать.
— Взаимно, — без эмоций ответил тот, взяв кипу договоров. — Познакомились с остальными?
— Да, всё замечательно! Девочки просто супер! — улыбка в мгновение стала лучезарной. — Все такие сплочённые, дружелюбные! Чувствуется корпоративный дух!
— Серьёзно? — вдруг выпалил Джерт, но тут же взял себя в руки, закашлялся и стиснул зубы. — Я в том смысле, что одна сотрудница у нас некоторое время отсутствовала, а сегодня вернулась. Её приход совпал с твоим приходом, и я подумал, что это может негативно отразиться на интеграции. Что её, что твоей. Но менять планы было уже поздно.
— Ой, а я даже не заметила! У вас все такие дружные, правда, — Дора замахала руками. — А что за сотрудница? Я вот прям со всеми успела познакомиться, я пойму, о ком речь.
— Селена. Фотограф, — Анселл задумчиво отвёл глаза.
— А… ой, — Ильдаго на секунду смутилась. — Ну, она… она нормально вроде. Немного хмурая, но ходит вроде, улыбается. Я думаю, с ней всё хорошо!
— Хмурая, но улыбается? Это как? — мужчина поднял одну бровь. — Как Ганнибал Лектер?
Дора залилась звонким, громким смехом. Японки косились на неё с пластиковыми улыбками, одной из них явно было за неё немного стыдно. Перед работодателем не принято так смеяться, даже если ты — звезда первого эшелона.
— А у вас отменное чувство юмора, мистер Анселл! — модель зажмурилась.
— Не то чтобы я шутил, — тот тихо вздохнул. — А если серьёзно. С ней всё нормально? Как она? Ты не обратила внимания? Может… она говорила с кем-то? Или высказывалась?
— Вы очень внимательный работодатель, — Ильдаго прищурилась. — Это… здорово, наверное. Быть под таким чутким надзором руководящих органов. Ей повезло с вами работать. И нам с девочками тоже. Позволите подписать договоры?
— Да. Конечно, — он положил листы на стол, а рядом с ними — синюю шариковую ручку.
* * *
Вроде бы день был похож на любой другой. Съёмки, переодевания, потом опять съёмки. Ближе к ночи яркий свет резал глаза так сильно, что Селена подумывала купить капли, чтобы не мучиться от раздражения. Постепенно приходило понимание, почему мистер Грин почти всегда ходил в солнечных очках.
Дора была не меньше чем профессионалом. Премиальная юбка из тиснёной кожи сидела на ней безупречно; кадры с ней получались чистые и контрастные — настолько, что практически не нуждались в ретуши. Казалось, как бы она ни повернулась, всегда оказывалась в фотогеничной позе с прекрасным ракурсом — оставалось только успевать ловить. Мечта любого фотографа и мечта любого агента.
Мисс Ильдаго стремилась общаться со всеми сразу — и ни с кем одновременно. Много улыбалась, кидала пустые комплименты, задавала такие же пустые вопросы. Но всегда после её слов оставался привкус… дистанции. Не прохлады, но дистанции, которую ни капли не хотелось пересечь. Иногда она тихо общалась с японками, которые пришли с ней из другого агентства. Иногда потягивала из стакана воду с лимоном.
Чем выше поднимались стрелки часов, тем меньше моделей оставалось в офисе. Селена всё ждала, пока за Дорой приедет личный водитель или, по крайней мере, такси, но он всё не приезжал. Уставшая девушка сидела на стуле, посматривала то на часы, то на телефон. Когда людей вокруг не осталось, у неё исчезла нужда улыбаться. Вид казался угрюмо-раздражённым. Иногда — нервным.
— Мисс Ильдаго, мы, наверное, закончим на сегодня, — как можно мягче сказала Селена, складывая фотоаппарат.
— Угу, я поняла, — безэмоционально пробубнила та.
— Вы ещё будете здесь? Просто мне бы потом студию, — Бауэр сдвинула брови.
— Дайте ключ мне, я сама закрою,
