обняла подругу в ответ, затем смущённо отвернулась.
— А, кстати, — через пару секунд Бьянка заметно напряглась и слегка нахмурилась. — Сегодня в полдень к нам подъедет мисс Ильдаго, собственной персоной. Так что ты… ты не волнуйся, долго сплетничать о тебе не будут. Тут скоро новый объект для сплетен подъедет. И с ней ещё, по-моему, четыре японских модели, с которыми она снимается.
— Ох, — Селена вздохнула и тоже напряглась, — надеюсь, их будет снимать Айзек, я не смогу дать инструкции японкам. Я знаю японский чуть лучше, чем язык жестов. А язык жестов я не знаю от слова «совсем».
— Будешь подниматься к мистеру Анселлу? Говорить, что ты пришла и всё такое? — Бьянка задумчиво склонила голову. — Потому что если идти, то сейчас, пока мы, типа, в туалете. Чтобы в зале лишний раз не приставали.
— Нет, наверное, нет. Он и так знает, что я должна прийти сегодня. Лучше скажи, кто менеджерит новые съёмки. Мне надо узнать тему, глянуть референсы, пожелания заказчиков. Меня ж с вами не было, нужно вливаться. А я даже не знаю, какая тема сейчас у вас.
— Эйлин менеджерит, Айзек в новом проекте больше не лид. Она вернулась с пляжных съёмок из Окинавы и теперь новый проект ведёт.
Бауэр принялась оживлённо кивать. Вскоре они вернулись в студию, только теперь сочувственные взгляды не обжигали так сильно, как раньше. По крайней мере, теперь девушка знала их природу. Пусть лучше будут грустными, чем обвинительными. Уничижительными.
После разговора с Бьянкой стало легче, но не намного. Селена работала на автомате, делала качественные, но «бездушные» снимки. Голова была занята нервным напряжением из-за предстоящей встречи с шефом, который наверняка спустится, чтобы представить залу новых коллег, и от предстоящей встречи с ослепительной Дорой. Она должна была прийти на самую ужасающую почву из всех возможных. Наверняка ей кинутся рассказывать про инцидент с шефом и пышным фотографом, наверняка будут кормить местными сплетнями, пока у красотки не завянут уши.
Селена обречённо вздохнула.
Стрелка часов медленно клонилась к полудню. И чем ближе она клонилась, тем сильнее девушка чувствовала, как внутренние органы сворачивались в прочный узел. Она нервно топала ногой, постоянно поджимала губы и безэмоционально косилась на любимый фотоаппарат.
В какой-то момент в коридоре раздались шаги — цокот каблуков с очень звонкими набойками. Этот цокот быстро сменился сладким, как свежий мёд, голосом — чуточку детским, чуточку наивным и удивительно милым:
— Мистер Анселл, господин, мы подъехали. Вы выйдете нас встретить? Вы подготовили нам с девочками контракты? Да-да, мы готовы начать съёмки хоть сегодня! Да-да, и завтра! Да, мы ваши, мистер Анселл! Конечно! Мы теперь ваши.
Модели моментально замолчали. Даже те, кто снимался, наконец оторвали глаза от Селены и уставились на вход в студию.
На входе появилась молодая девушка, которая тут же принялась неловко озираться вокруг. Её внешность ощущалась такой же сладкой, как и её голос: золотистые волосы, пухлые розовые губы, огромные голубые глаза. Юная Дора была одета в ярко-красное полупрозрачное платье со светло-голубыми вставками, на ушах покачивались крупные золотые серьги.
Не меньше, чем ангел. Не больше, чем трагедия. Настоящая кукла, которая как-то умудрилась ожить и прийти сюда, чтобы стать под камеры. После недолгого падения, после предательства предыдущим работодателем.
Остальные девушки замерли. Кто-то начинал восторженно улыбаться, кто-то напрягался и сжимал зубы. Через мгновение в коридоре раздался писк лифта, который тут же сменился тяжёлыми быстрыми шагами.
Джерт шёл встречать пополнение своего цветника.
Поезда
Почему-то Селена смутилась. Резко отвернулась от входа, словно была чересчур занята, хотя на самом деле она стала единственной, кто отвернулся. И выглядело это совсем уж чужеродно и странно, ведь все глаза смотрели на новую девушку — неподражаемую Дору, после прихода которой жизнь в агентстве наверняка изменится.
— О, мистер Анселл, вы уже тут! — радостно взвизгнула та. — А вы… нисколько не изменились. Время предпочитает вас не касаться.
— Лестно, спасибо, — сухо пробормотал он, и Селена съёжилась от его голоса, таращась на фотоаппарат. — Чай? Кофе? Мне попросить секретаря сделать вам напиток?
— Нет-нет, спасибо. Я только недавно пила чай, буду пить слишком много — будут отёки. Ну что? Что у вас за проект? Это под новую линейку кожаных изделий, вы говорили?
— Совершенно верно, — казалось, его голос с каждой секундой становился всё суше и формальнее, а голос Доры, напротив, расцветал. Хотя пару минут назад мисс Бауэр думала, что милее просто не может быть.
— Ой, я люблю работать с кожей. И мои девочки любят! Знакомьтесь: это Момоко Ито, Широи Азума и Рика Кавамура. Остальные подъедут немного позже.
Селена впервые видела японских профессиональных моделей настолько близко. Первая — самая высокая из них — была не выше ста шестидесяти пяти сантиметров. И только она, как ни странно, олицетворяла «японскую классику»: белую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, прямую классическую юбку чуть ниже колена. Её струящиеся чёрные волосы с синеватым графитовым отливом походили на блеск поверхности воды, а бледное лицо — на точёный фарфор. На губах буквально засохла вежливая улыбка: девушка постоянно моргала, кивала и пыталась приветственно поклониться перед новым работодателем.
Её коллега была уже на порядок дальше классики. Широи оправдывала своё имя: её волосы оказались выкрашены в идеальный платиновый блонд, а в глазах виднелись огромные голубые линзы. Третья девушка была самой «американизированной»: с медово-коричневыми завитыми волосами, лёгким загаром, в белом летящем платье. Похоже, снимались они часто — каждая имела свой образ.
И каждая обожала Дору Ильдаго. Они косились на неё — и только в тот момент начинали улыбаться искренне. Дора явно была их подругой, подругой и идолом, проводником в мир американской и европейской моды, проводником к международным фотосессиям.
— Спасибо, я найду ваши договоры, девушки, — Анселл вздохнул, явно не совсем пока понимая, как именно обращаться к японским моделям. Мисс Ито-сан? Или просто Ито-сан? К мужчинам он всегда обращался без «мистер», наверное, к женщинам нужно так же. Хотя он сомневался.
Мужчина выглядел усталым — усталым, напряжённым, слегка печальным, хотя до конца рабочего дня было ещё уйма времени. Он время от времени косился на Селену, а та показательно копалась в настройках фотоаппарата — прямо как всякий раз, когда хотела скрыться от чужого внимания.
— Вы какой-то грустный, мистер Анселл, — протянула Дора. — Не рады нас видеть?
— Нет-нет, отнюдь, —
