И, в отличие, от докторов знал способ, как помочь жене. Всю беременность я передавал ей силы и помогал принимать магию плода внутри нее.
Он говорил медленнее, тщательнее подбирая слова. Приближалась развязка. Эллиот утонул в тягостных воспоминаниях, а я заранее напряглась, предчувствуя, что скоро услышу то, о чем примерно догадалась сама.
— Два года, пока мы ждали Френсиса, стали лучшими годами нашего брака. А потом… потом я подвел их обоих.
— Два.. года? — промямлила я.
Разумеется, я как-то упустила момент, что магических существ вынашивали дольше, чем людей. Беременность в этом случае иногда продолжалась и пять лет. Но я так мало интересовалась этой стороной жизни в Бездне.
Мда, не такого вопроса ждал Конвей. Потерлась щекой о его руку. Он ведь мне это неслучайно рассказывает. Не потому что вино, камин, не с кем поболтать и надо объяснить провалы в памяти. Мэр желал бы сделать меня своей женщиной. И считал, что даже со своими правильными племенными параметрами я заслуживала знать, что случилось с моей предшественницей.
— Я слышала, что Мэриам умерла при родах. Ты не смог быть с ними? Случился прорыв?
В эту версию я и сама почти не верила. Но, пока Конвей будет ее опровергать, то может сообщить еще больше, чем изначально планировал.
Он резко поднялся и не заметил, что опрокинул бокал.
— Все шло хорошо, даже слишком, — в его голосе звучал скрип. — Всего три часа схваток. Я помогал ей побеждать боль. Не убирал до конца, чтобы мы могли контролировать процесс, но существенно облегчал. Показалась головка мальчика, еще несколько усилий — и жена справилась. Я принял сына и передал его семейному врачу… Это был Диего Видас, вы с ним недавно познакомились… И в этот момент, чтобы уберечь Мэриам от отката, мы с ней должны были соединить руки, переплести магию. Как два существа, подарившие миру новую жизнь и готовые поддерживать друг друга и впредь…
Последние слова угасли примерно на середине, но Конвей сделал попытку продолжить.
— Я никогда не показывался ей в истинном облике. Ну, то есть как не совсем человек. Что там особенного, думал я, такой же только с рогами… Если бы нам удалось сплести общую вязь, то Мэриам принимала бы меня в любой ипостаси… Но связь до родов так и не образовалась… В решающий момент она одернула руку и вскрикнула. Она так измучилась, и все равно закричала пронзительно. Я до сих пор слышу этот крик.
Я тоже поднялась и теперь, не стесняясь, повисла на нем. Он представлял эту сцену несчетное количество раз. Так что можно его и отвлечь.
Брак герцога из романтической баллады обернулся греческой трагедией. Мэриам, полюбившая светского красавца, едва живая после родов, очевидно, протягивала руку Тэнгиру. В момент рождения сына Эллиот и не мог быть ни кем иным. Все обеты и перерождения не удержали в узде древнего бога.
— Я звал ее, укутывал магией, чтобы сохранить жизнь. Она же вырывалась и уходила все дальше. Френсис плакал в руках у Видаса, а я все не брал сына. Старался дотянуться до Мэриам. Не верил, что это конец.
Маленький лорд выжил только благодаря доктору, который огрел папашу чем-то тяжелым и заставил переключиться на ребенка. Я прямо зауважала Видаса. Требовалось немало мужества, чтобы привести в чувство озверевшего от горя демона.
— Родовое плетение дите получает в первые минуты жизни. Я, конечно, вскоре прижал к себе Френсиса, отогрел своей энергией. Мы нашли ему кормилицу. Он быстро оправился. Но дальше мальчик рос с пониманием, что я отказался от него при рождении. Не признал. Так бывает с бастардами или, когда ребенок не оправдал надежд семьи по каким-то параметрам.
— Но, Бездна, это же чушь. Ты обожаешь сына, он твой наследник и вся твоя семья. Разве нельзя было, когда он вышел из младенческого возраста, аккуратно объяснить, что при его рождении случилась трагедия? Ты ни разу от него не отрекся!
— Нет, — отрезал Конвей. — Демон должен в первую очередь обеспечить преемственность, передать вязь следующему поколению. Я его предал. Любой сильный собрат видит, что он не принадлежит к моему клану. Я не могу выкручиваться и врать что-то про жаркое сражение в Приграничье, но и такую правду Френсис не заслужил.
Заглянула ему в лицо, потому что наблюдать крепко стиснутые челюсти невыносимо.
— Ты не сделал ничего плохого. Спасал любимую женщину, его мать. Был не в себе. Он примет это, а ты найдешь способ исправить — дорисовать, доплести или как там правильно…
Он сжал мои запястья двумя руками так, что я поморщилась.
— Хватит, Джейн. Уходи. Сейчас я сознаю, что делаю, но что будет через пять минут… Тогда я выжег из себя все демонические ипостаси, которыми обзавелся за годы служения, а их останки запечатал. И, да, после этого стал сходить с ума… Провалы в памяти во время битв. Помешательство позавчера в бассейне. Я нестабилен.
Тут уже я вышла из себя. Вина укоренилась в нем настолько сильно, что доказывать противоположное совершенно бесполезно.
— Уходить куда? В свою комнату в двадцати метрах от твоей? Или из твоей жизни, чтобы ты без помех предавался самобичеванию?
Конвей нежно обхватил меня сзади, когда я уже развернулась к нему и направилась к выходу.
Глава 86
— Мне, действительно, надоело. Ты всячески намекаешь, что я тебе нужна, но можешь бегать от меня целыми днями. Какие могут быть романы и что рискует повториться, если ты до сих пор страдаешь по другой женщине? — я сделала паузу, чтобы перевести дух. Но ровно на секунду. Не дала Конвею возможности ответить.
— У меня, как ты знаешь, не осталось личных воспоминаний. Я не помню любимый цвет, любимый соус и даже не скажу, встречалась ли я с кем-то перед тем, как проснуться в Бездне. Но что я тебе точно скажу, я никогда не заводила отношений с теми, кто слишком плохо или слишком хорошо — а, главное, чересчур долго — расписывал свою бывшую девушку.
Герцог, несмотря на заявление, что мне уже пора, держал крепко. Если на то пошло, вел он себя в разы вежливее Тэнгира, но методы ровно те же самые. На словах я абсолютно свободна, однако связана контрактом (как это получилось?), его защитой и его загадочными чувствами.
— Это же очевидно. Я хочу, чтобы ты была рядом, и не хочу вводить
