– Когда родилась Мишель, ты сказал, что теперь у тебя есть не только небо, но и маленькая звёздочка, свет которой для тебя ярче солнца. И первые дни не мог отойти от её кроватки больше, чем на несколько минут. В ночь её рождения ты устроил для меня настоящий фейерверк из тепловых ловушек над больницей. Грохот стоял неимоверный. Тебя после этого на две недели отстранили от полётов. Но это было так красиво, – Жизель на мгновение коснулась его губ поцелуем, но тут же продолжила: – Мы оба с тобой пропустили десятый день рождения Даниэля, потому что были на срочных учениях в Канаде, но вернувшись, забрали детей и поехали в Форт-Лодердейл к океану на целую неделю.
– Чёрт, Жизель… – Алекс неверяще покачал головой, и она спустила ладони на его грудь, где неистово колотилось сердце.
– Ты всегда говорил мне, что не способен на проявление чувств, но год за годом сам вычёркивал второй пункт из того списка. Я благодарна тебе за каждый день нашей жизни, за всё то, что ты делаешь для меня. Я никогда не говорила тебе этого, но я рада, что тогда ночью Винсент с друзьями напал на меня, иначе я никогда бы не узнала, что значит быть любимой тобой, Александром Райтом, мужчиной, который подарил мне жизнь, о которой я никогда не мечтала. Мужчиной, с которым я могу летать без всяких крыльев.
Сжав губы и тяжело дыша, как будто пробежал ни один километр, Алекс запрокинул голову и сильно зажмурился. Он буквально физически ощущал, как от её слов рассасываются шрамы на его сердце. И не мог поверить, что всё это действительно происходит, только сейчас осознавая, как на самом деле ждал этого момента. Когда она всё вспомнит, когда она вспомнит его.
– Алекс… – Жизель нежно подняла его голову обратно и зашептала в самые губы. – Алекс, прости меня… За то, что тебе пришлось пережить из-за меня… Прости за эти три года, которые меня не было рядом… Прости за то, что оставила тебя одного… За то, что не сдержала обещание быть всегда с тобой… Я клянусь, я сделаю всё, чтобы этого больше никогда не случилось… Я так люблю тебя… – её шёпот сорвался на последней фразе, и руки, обнимавшие её поясницу, сжались ещё сильнее.
– Ты решила окончательно добить меня, да?..
Жизель тихо рассмеялась, стирая пальцами влажные дорожки с его щёк и, держа его лицо в ладонях, потёрлась носом о его нос.
– Мой любимый тигр… Мой Александр Райт… Мой самый сильный мужчина… Моя жизнь…
Притянув её к себе, Алекс впился в её губы ненасытным поцелуем, который сейчас ощущался совершенно по-другому. Как что-то давно потерянное и наконец-то найденное. Как целовал её все пятнадцать лет, что они были вместе. Именно её – Жизель, не Мэл. Да и саму себя Жизель ощущала по-другому. Той, которой была всю свою жизнь, а не последние три года. И это было так необычно – любить его по-старому и по-новому одновременно. Принадлежать ему обеими своими личностями, как бы дико это ни звучало. Всецело и безоговорочно.
– Бедный мой… – отстранившись, Жизель с нежностью провела рукой по его волосам. – Через сколько же тебе пришлось пройти…
– Ради тебя я пройду через что угодно… Но надеюсь, что больше это не понадобится…
– Я обещаю тебе, – уверенно кивнула Жизель и, ещё раз поцеловав его – на этот раз гораздо осторожнее, поднялась с его ног. – А сейчас действительно нужно заняться твоим лицом.
Взяв аптечку, она опустилась перед Алексом на колени, а раскрыв на полу небольшую пластиковую коробку, нашла в ней ватные диски и антисептик и принялась осторожно обрабатывать его разбитую бровь.
– Я помню, как ты делал это в ту ночь… Вот так же сидя передо мной… Такой большой, сильный, злой…
– Злой? – Алекс хмыкнул, а пальцы Жизель перешли на его скулу, стирая с неё подсыхающую кровь.
– Первые недели я думала, что ты злой всё время, но там в душевой поняла, как ошибалась. Я плохо помню, что было, когда ты появился, но очень хорошо – то, что было, когда ты принёс меня к себе. Я чувствовала, как ты просто пылал яростью, готовый вернуться и поубивать их. Но в то же время ты так бережно держал меня, словно я была хрустальной, – закончив с лицом, она перешла к его рукам, осторожно обтирая сбитые костяшки. – Так странно…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Что?
– Человек, желавший навредить мне, в итоге сделал меня счастливой. Причём два раза. Сначала подарив мне тебя, а потом и вернув память. Врачи так и говорили, память вернётся, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Так и получилось. Я просто увидела его, и в голове как будто прорвало забившуюся плотину.
– Я надеюсь, ты не собираешься благодарить его за это? – фыркнул Алекс, и Жизель рассмеялась.
– Нет. Обойдётся, – закончив, она собрала перепачканные диски, убрала аптечку и протянула Алексу руки: – А ты обещал отвезти меня к реке.
– Тогда нам нужно заехать домой.
– Я надеюсь, за твоим старым Доджем?
– Именно. Насколько я помню, тебе очень нравилось сидеть на его капоте.
Глава 41
– Ал…
– М-м-м?.. – расслабленно глядя на спокойную водную гладь реки, Алекс погладил бёдра сидящей на капоте красного Доджа Жизель. Стоя между её ног и откинувшись спиной на её грудь, он чувствовал себя совершенно умиротворённо. Особенно когда она вот так обнимала его.
Между деревьями гулял лёгкий ветер, шелестя ещё не облетевшей листвой, и распространял запах мяты и мелиссы из двух кружек, стоящих рядом с ними.
– Скажи, ты тогда говорил серьёзно?.. – Жизель замялась, как будто не решаясь закончить свой вопрос, и пробралась пальцами под ворот его свитера.
– Я всегда говорю серьёзно. О чём именно?
– О ребёнке…
Алекс почувствовал, как она задержала дыхание.
– Я бы очень хотела… ещё одного ребёнка от тебя…
Внутри что-то трепетно дрогнуло, разливаясь теплом, но он не подал виду:
– А как же твоя работа? Ты ведь только вернулась. И снова уходить?
Мягкие губы коснулись чуть выше его виска, там, где уже много лет отливала серебром одна единственная седая прядь.
– Я написала заявление вчера вечером и собиралась отнести его, когда мы вернёмся с выходных, если ты будешь не против.
– Заявление о чём?
– Крис говорил недавно, что им нужен преподаватель лётного мастерства.
– Это шаг назад для тебя. Ты слишком хороша, чтобы зарывать свой талант на базе.
– Мне плевать на мой талант, если из-за него страдаешь ты.
– Что значит страдаю?
Они оба говорили совершенно спокойно, как будто обсуждали какие-то обыденные дела, но руки Алекса на бёдрах Жизель сжались в напряжении, и она крепче прижала его к себе.
– Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня каждый раз, когда мы куда-то летим… А особенно когда я лечу куда-то одна… Ты боишься, что я снова не вернусь, и убиваешь себя этим… Я убиваю тебя этим… И как бы я ни любила небо и полёты… – Жизель выдохнула и перешла на твёрдый шёпот: – Ты для меня гораздо важнее. И я не могу видеть, как ты мучаешься. Я пообещала тебе, что больше никогда не оставлю тебя одного. И в этот раз я сдержу слово.
Алекс зажмурился и откинул голову на её плечо. Он предлагал ей это ещё много лет назад, но тогда она была решительно против. А сейчас сама заговорила об этом.
– Значит, мы уходим со службы?
– Уходим… Но…
Алекс рассмеялся, утыкаясь носом в её щёку. Это была бы не она, если бы не было этого «но».
– Студенты несколько раз в неделю. Пусть и не на таких скоростных самолётах, как Игл.
Алекс хмыкнул и, развернувшись к ней, коснулся лбом её лба:
– Лиса, ты не должна отказываться от того, что любишь, из-за меня. Я справлюсь со своими…
Взяв в ладони его лицо, Жизель поцеловала его, заставляя замолчать:
– Я не хочу, чтобы ты с этим справлялся. Я хочу, чтобы не с чем было справляться. Ты гораздо важнее всего этого, понимаешь? Я прожила три года без тебя и без любимой работы. А потом в один момент получила и то, и то. И теперь я знаю наверняка, что без этой работы я смогу жить, без тебя – спокойного и счастливого – нет.
– А как же…
