левым глазом. И с бесконечной яростью я обрушил удары на спину старшего раба, без проблем опрокидывая его на землю.
Приступ ярости прекратился, когда эта жалкая пародия принялась молить о пощаде. Запихал в его широченную, от уха до уха, пасть несколько тряпок, прерывая рыдания и вой. Забрал у него связку ключей и несколько странных металлических хреновин в форме квадрата на длинной металлической шпильке.
*Вероятно — специальный ключ для обособленного для посещения другими лицами помещения*
— Иван… не убивай его… — сквозь красную пелену сообщений до меня донёсся глухой и тихий звук.
— Держись, красотка. Сейчас попробуем тебя подлечить…
Мана оказалась, как и в моём случае — спорным помощником. Да, она смогла спасти Оливию… Но взамен пациент испытал всю ту гамму боли, что и я немногим ранее. С другой стороны, наблюдая за исчезающими синяками и наращиваемой ногтевой пластиной на вправленном на моих глазах пальце, я понимал, что всё было не зря.
— С возвращением в мир живых, Оливка ты моя хорошая. А теперь давай думать, как решить проблему с использованным и сломанным магическим ошейником. С шайтраном надо пообщаться и выудить информацию. Ты как, справишься? — загрузил я её сходу многими нюансами, отвлекая от боли.
— Печёт… жжётся…
— Да, знаю, терпи, боец. Нам ещё многое предстоит. — я убрал руки с лопаток, прекращая передачу маны в её тело. Большая часть, конечно, разлилась вокруг, и я пытался, как мог, её собрать обратно. Не пропадать же этому добру? К моей радости и к счастью Оливии, её тело смогло принять крохотную часть той отдающей белизной маны, что я пытался направить в неё. Я боялся, что также, как и Торис Октис, окажусь не способен контролировать её за пределами собственного тела… Но небеса смилостивились надо мной.
У меня практически опустел от этих манипуляций источник, и я чувствовал сильный голод. Тем не менее я запустил небольшое количество маны в недолеченные участки тела, возвращая себе постепенно прежний облик, но не волосы.
Лежащая внизу Оливия странно зашевелилась, скрутившись в позу младенца.
— Иван. Мне жарко… Я не могу… Меня просто… Помоги…
— Как? Я запустил слишком много маны в тебя?
— Не знаю! Чёрт! Мммм… Это… Слишком… — Она внезапно поднялась и, вся мокрая, принялась скидывать с себя остатки одежды.
Взглядом голодного зверя она посмотрела на меня, после чего с каким-то диким рыком бросилась на меня, обнимая руками и ногами. Напористый, даже чересчур грубый поцелуй накрыл меня и скрыл наши губы.
— ОЛИВИЯ! ТУТ ШАЙТРАН! — максимально снижая громкость я попытался достучаться до неё.
— Выруби его! — безапелляционно потребовала Оливия, но тем не менее так и не слезла с меня.
С трудом отодрав её от себя и смотря на расширившего от удивления глаза избитого шайтрана, что без сил лежал в углу, я сделал взмах и обрушил мощный удар в подсвеченную «Куратором» область между нижней парой глаз и тремя точками отверстий на месте носа. Что-то хрустнуло, обрубки на лапах обессиленно упали на землю, а из глаз потекла густая тёмная жидкость. Надеюсь, не прибил.
«Почему он не попытался свалить?» — подумал я, и спустя секунду нашёл взглядом связки ключей, валяющиеся в противоположном от шайтрана углу. Теперь понятно, почему.
Мысль не успела окончательно сформироваться и покинуть мой мозг, как на меня напал дикий зверь, чьи гормоны явно вышли из под контроля. Оздоровление прошло не просто удачно, а более чем. Единственное, что на нас давило — голод и жажда. Солнце взошло и поднялось к зениту, когда Оливия наконец-то начала демонстрировать признаки окончания помешательства. Ещё спустя несколько минут она практически так же внезапно слезла с меня и легла на шкуры. Пять секунд, и от неё послышалось тихое и мерное дыхание. Полминуты спустя к нему добавилось посапывание. Удивительная девушка…
Пару минут я находился в полной прострации, не понимая, что вообще произошло и что мне делать дальше. Я вернулся к событиям вчерашнего вечера и этой ночи. Сообразил, что Зиккурат практически пуст, а те немногие стражники полночи бухали и развлекались. Пожалуй, пора.
Слегка восстановившийся объём маны я отправил в так и лежащего валенком обрубка. Пары щепоток маны хватило, чтобы вывести его из состояния глубокого сна, в который я же его и отправил.
— Проснись и пой, мой дорогой друг! — улыбнулся я этой твари, отвешивая одну пощёчину за другой.
Шайтран-раб замычал, пытаясь что-то сказать, и я прижал ему ладонью три дырки на роже, лишая возможности дышать. Когда он стал биться как припадочный, я навалился всем телом и довёл его до состояния той самой грани падения в обморок, на которой и сам бывал далеко не один раз.
— А теперь слушай и запоминай, гнида. Да, я говорю на вашем шайтанском языке. Я могу и безумно хочу убить тебя здесь и сейчас. Но я дам тебе шанс! Всего лишь один, маленький шанс для такого убогого и ущербного шайтранчика, как ты. Кивни, если ты хочешь жить. — мой ультиматум прозвучал, и я смотрел в две пары глаз, что расширились до размера империала.
Медленно эта туша кивнула. Отлично.
— Слушай меня внимательно, падаль. Я вытащу сейчас кляп, и ты сможешь ответить на мои вопросы. Всё остальное время ты будешь молчать. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Сделаешь что-то не так, я подарю тебе боль, такую же, как я и сам испытал вчера вечером. — моя рука зажглась пламенем, демонстрируя шайтрану всю степень моей серьёзности.
— Итак, первый вопрос. У тебя есть ключи от столовой, кухни, библиотеки?
— Жалкий червяк, магия господина сотрёт тебя в порошок! — буркнул тот, и был моментально избит. Пришлось повозиться, но я вырвал один из пожелтевших клыков.
Пока тварь держалась за свой окровавленный синеватой кровью рот, я повторил вопрос. В этот раз тварь не стала сопротивляться. Я продолжал задавать вопросы, а ублюдок продолжал отвечать. Лишь один раз он заткнулся и замолчал. Но стоило огненному кулаку схватить его за обрубок на руке, как он тут же поклялся императором выполнить мой приказ.
А приказ был простым — провести меня в библиотеку. Я не стал откладывать возможность стать сильнее.
— Учти, ты, как и всегда, просто ведёшь меня на работу. Сперва на кухню заглянем, перекусим, затем в библиотеку. Рыпнешься, бросишься к кому-то, я просто убью тебя. И не вздумай водить меня по ложному пути. Я выучил все дороги на этом и соседних ярусах. Пойму, что ты мне лжёшь — тут же поджарю тебя. — предупредил я его и понадеялся, что моего внушения хватит. Накинул на шею какую-то тряпку
