Читаем без скачивания Час волкодава (Фирма Синяя Борода) - Михаил Зайцев

- Блеф! - Наталья Николаевна полностью взяла себя в руки. Смотрела на Сан Саныча жестко, с нескрываемым презрением и откровенным превосходством. Я пока не поняла, в чем ваша проблема, но она есть! Вы убьете меня, ничуть не сомневаюсь. В страшную месть, ради которой придется ехать в Выборг, тратить время, деньги и нервы, рисковать, - в это не верю категорически!

Сан Саныч ей в ответ произнес длинную замысловатую фразу на финском языке. Засмеялся, наблюдая замешательство Натальи Николаевны, и заговорил по-русски:

- Выборг - пограничный город. После всего, что произошло по вашей милости, после множества трупов у меня за спиной, я намерен скрыться в Финляндии. Благо, как вы только что слышали, я свободно говорю по-фински. Путь мой лежит через Выборг. Поразить силовые структуры особо жестоким групповым убийством на территории отечества, оставив кровавый след, ведущий в глубь России, отвлечь внимание силовиков от границы - в моих насущных интересах. Вы спросите: почему следы преступления уведут сыщиков от границы? Отвечаю: потому, что убийство ваших близких напрямую свяжут с вашей насильственной смертью, моя дорогая... А вы побледнели, Наталья Николавна. Что? Начинаете мне верить?

Рокот автомобильного мотора на улице отвлек Сан Саныча от проникновенной беседы. Судя по урчанию мотора, машиной неведомой марки управлял водитель, заучивший наизусть все ухабы да кочки на пути от ворот до флигеля.

- Харитон возвращается, - произнесла Наталья Николаевна, поправляя сережку в мочке правого уха, зацепившуюся за скрученное на голове тюрбаном полотенце.

- Я знаю. - Сан Саныч встал, спрятал шприц в нагрудном кармане рубахи. - Возвращается последний ваш сотрудник, отвозивший предпоследнего в больницу. Садитесь сюда вот, в плетеное кресло за банкетный столик, и вздумаете фокусничать, на легкую смерть не надейтесь. Прострелю вам плечо, сделаю укол, а вашу дочку с внучкой зубами разорву.

- Хватит меня пугать! - сорвалась на крик Наталья Николаевна. Достаточно! Вы правы, дочь и внучка - мои болевые точки. Ради них я работала, зарабатывала деньги. Я не стану мешать вам расправиться с Харитошей. Буду сидеть тихо до самой смерти. Клянусь теми, кто мне дороже всех сокровищ на свете, теми, ради которых я жила!

Наталья Николаевна вразвалочку, по-мужски, подошла к банкетному столику. Опустилась в плетеное кресло, продолжая теребить сережку в правом ухе. Короткие толстые пальцы, терзающие серьгу, - вот, пожалуй, единственное, что выражало ее нервозность, помимо мертвенной бледности на суровом, решительном лице.

Сан Саныч окинул беглым взглядом банкетный столик. Не обнаружил в достижимой для сидящей в кресле женщины зоне никаких колюще-режущих предметов и, пятясь задом, удерживая Наталью Николаевну в поле зрения, приблизился к двери. Приоткрыл ее, легонько толкнул, чтобы свет из комнаты падал на лестницу. Прижавшись спиной к стене, Сан Саныч сделал два приставных шага вправо. Нога в сандалии коснулась неестественно повернутой головы Полковника на полу. Сан Саныч остановился. Запястье левой руки с пистолетом коснулось стены. Подбородок коснулся левого плеча. Скошенные вправо зрачки глаз продолжали следить за теребящей серьгу Натальей Николаевной.

Рокот автомобильного мотора на улице, достигнув звукового апогея, плавно затих. Спустя минуту хлопнула входная дверь внизу, заскрипели ступени лестницы, и хриплый мужской голос нарушил тишину в доме:

- Накрывайте на стол! Поминки справим. Четыре часа на хирургическом столе, двое хирургов и пять косых в гринах не смогли помочь Гоше! - Высокий мужчина поднялся на балкончик второго этажа, вошел в освещенную лампой под абажуром комнату. - Уф, Наталья Николавна, как я замудохался с врача...

Сан Саныч выстрелил. Отвлекся от наблюдения за Натальей Николаевной всего-то на краткий миг, чтобы нацелить пистолетный ствол поточнее в висок рослому Харито-ну, и уловил движение некрасивой женской руки от сережки ко рту слишком поздно, чтобы остановить Генерала уже не существующей армии.

- Ну да, конечно! - высказался вслух Сан Саныч, не обращая внимания на упавшего Харитона, глядя с тоской на костенеющее лицо женщины, на вздернутые в победоносной улыбке посиневшие губы. - Олен срякки! Старый мудак! Она сняла висюльки, прежде чем мыться в душе, чтобы не размокла крупинка - яд, спрятанный под камешком сережки! Обставила меня, переиграла, как мальчишку!.. М-да, дошел до ручки! Начал сам с собой вслух разговаривать, поднабрался дурных привычек у партнера Чумакова. Как он там, кстати? Замучился, наверное, меня ожидая. Я же обещал прийти и спасти его. И сделать богатым...

* * *

Миша потерял счет минутам. Сидел, привалившись щекой к выдвижной двери, и пытался расслышать хоть что-то, хоть какой-то звук с другой стороны. Подслушивать мешали собаки, скулили, иногда лаяли, скребли когтями о доски. Время от времени стонал негромко Иннокентий. Мише очень хотелось отлепиться от двери, подбежать к раненому Кеше, посмотреть, как он, что с ним, но это было невозможно сделать. В любую секунду за дверью могли раздаться шаги. Чумаков надеялся расслышать чужие шаги вопреки всякой звукоизоляции и встретить врага достойно. Фатально было бы оказаться хотя бы в шаге от двери, когда та начнет открываться. Чумакову удалось обмануть собак, черт его знает, а вдруг снова удастся воспользоваться фактором неожиданности и вырваться на волю, возопить о помощи, спасти Кешу, спастись самому, пускай и придется расплатиться за спасение годами тюрьмы, пускай!

В первые минуты сидения под запертой дверью Чумаков сжег великое множество нервных клеток. Когда же счет времени был потерян, на смену нервному напряжению пришла апатия. Нет, он не плюнул на все на свете, на себя и на Кешу. Он как бы впал в спячку с открытыми глазами, в анабиоз, когда нервная система "заморожена" и прочие жизненные системы отключены почти все, за исключением слуха, зрения, осязания и интуиции.

"Быть может, это состояние, в каком я сейчас нахожусь, и называется СИСУ? Как и Сан Саныч когда-то, я выдержал первый экзамен с собаками и не боюсь следующих испытаний, - размышлял Чумаков отстраненно. - Я спокоен и в то же время готов ко всему. Не боюсь смерти, но и не стремлюсь к ней. Я как древний варвар, который не знает, что такое стресс, для которого жизнь и выживание синонимы, а на том свете язычника ожидает существование точно такое же, как и на этом, - охота и война. Богов, добрых и злых, нет, и нет для варвара особой разницы между двумя противоположностями - между добром и злом. Варвар признает лишь противоположность победы - поражения". Шаги за дверью. Возвышенно-философские мысли, нырнув в омут подсознания, исчезли. Вновь напряглись нервы. Дрогнула рука с обмотанным вокруг ладони ремнем. Шаги за дверью Миша скорее почувствовал, чем услышал. Ощутил вибрацию лестничных ступенек, прогнувшихся под весом спускающегося в подвал человека, врага, сволочи, приговоренной заочно Чумаковым к смерти.

Дрогнула дверь, поползла в сторону. Чумаков отстранился от дверной панели. Хрустнув суставами затекших коленей, выпрямился. Занес руку с ремнем для удара.

Как только раздвижная дверь отъехала достаточно, чтобы стал виден рослый мужской силуэт за порогом, Чумаков крутанул пряжкой ремня над головой и понял, что промахнулся! Пряжка просвистела возле лица отшатнувшегося пришельца. Чужая рука на излете перехватила ремень, дернула, и Михаил Чумаков потерял равновесие, грохнулся на живот, стукнувшись лбом о грязную пробковую сандалию человека за порогом.

- Расслабься, Чумаков. Это я.

- Сан Саныч! Ты?!!

- Угу. Пришел тебя спасать, как и обещал. Поднимайся давай. - Сан Саныч протянул Мише руку, ухватился за ладошку, обмотанную ремнем, рывком поставил Чумакова на ноги.

- Сан Саныч! Там Кеша! Он ранен, его необходимо отвезти в больницу! Срочно!

- Держи. - Сан Саныч вытащил из заднего кармана светлых летних брюк связку ключей. - Поднимайся вверх по лестнице, слева выход, во дворе садись в "Ниву", заводи мотор, Кешу я принесу. Бегом, Миша, в темпе!

Перепрыгивая через две ступеньки, Чумаков выскочил в холл-прихожую, метнулся влево, выпрыгнул на крыльцо и остановился как вкопанный.

- Яп-понский бог! Где ж это мы, блин?!

По сию пору Михаил пребывал в заблуждении, что находится в Москве. В пяти минутах быстрой ходьбы от Чистых прудов. Как отыскал его Сан Саныч здесь, черт-те где? Хотя почему "черт-те где"? Конским навозом пахнет, просторы вокруг, а на горизонте небо тлеет, словно зарей, отблесками огней большого города. Подмосковье. Помнится, Сан Саныч сомневался в том, что единственная база "Синей Бороды" - спортклуб-подвальчик в центре Москвы. Значит, вот оно какое, логово "синих". Двухэтажное деревянное здание. В окне второго этажа слабо проникает сквозь занавеску желтый электрический свет. И тишина. Дом будто умер, он словно окружен аурой смерти. А темные силуэты двух автомобилей во дворе как два черных гроба. И стрекотание сверчка в тишине ночи звучит как поминальная молитва.