которую явно не собиралась распахивать перед нами.
– Да, у вас ведь встреча с майором Йосидой, – напомнил я ей. – Разве нет?
– Встреча в девять… – возразила она уже громче и тверже. – И потом, я собиралась ехать сама…
– Конечно. – Я лицемерно улыбнулся. – Просто я подумал… мы подумали, что после вчерашнего вам будет несколько не с руки садиться за руль… Хотели предложить подвезти.
– Ничего, спасибо. – Она уже оправилась от первоначальной оторопи и даже изобразила тонкими губами некое подобие кислой улыбки. – Я хорошо вожу…
– Безусловно, – кивнул я. – Тем более, как я вижу, у вас тут еще дела имеются…
– Да, у меня дела. – Она отвела от меня свой прекрасный взор и натянуто улыбнулась застывшему в недоумении продавцу недвижимого имущества, который, судя по его напыженности, не знал, куда себя пристроить в сложившейся ситуации, но определенно не хотел выглядеть при этом идиотом или изгоем.
– Какие, если не секрет? – Я все-таки решил попробовать закинуть удочку, хотя надежды на реальный улов не было никакой.
– Не секрет, разумеется, но и вас они никак не касаются, – подтвердила она мои опасения.
– Ну тогда извините. – Я отступил с порога, открывая ей вид на умолкнувшего от моей неожиданной прыти Ганина.
– Ганин, ты на конференции сегодня будешь? – Наташа вновь поменяла объект своего сосредоточенного внимания.
– Не раньше обеда, у меня тоже дела, вернее – те же, – тоскливо отозвался он. – А ты?
– Ну вот, – Наташа указала своим острым подбородком на меня, – перед полицией в центре отчитаюсь и сразу в университет.
– Тогда увидимся! – Ганин махнул ей рукой, и мы оставили прекрасную Наталью вдвоем с акулой недвижимого капитализма.
– Чего ты вдруг на нее прыгать стал? – искренне поинтересовался Ганин, падая за руль «галанта».
– Того, Ганин, чего ты сам знаешь! – Я проводил глазами заходящего в дом риелтора и скользнул юношеским взором в последний за сегодняшнее утро раз по обернутой в небесный «деним» прекрасной плоти.
– Откуда я могу знать! – недовольно буркнул он и завел двигатель. – Тоже мне нашел ясновидца!… Тут с утра только и мыслей, чтобы в столб не въехать с недосыпу! А ты от меня мозгового рентгена требуешь!
– Ты, Ганин, не бурчи, а давай-ка лучше тормозни у его машины, чтобы я с нее все переписал. – Я похлопал Ганина по богатырскому плечу и полез в его «бардачок», чтобы найти в калейдоскопичном хламе хоть какое-нибудь внятное стило.
– Чего ты там роешься? – спросил Ганин, останавливаясь справа от риелторского «субару».
– Ручка есть у тебя, Ганин?
– Зачем тебе ручка? – язвительно поинтересовался Ганин. – Мысль умная в голову в кои веки раз пришла?
– Не столько умная, сколько черная… – парировал я, продолжая перебирать левой рукой бесконечные кассеты, мини-диски, салфетки, пластыри и мятные таблетки от запаха изо рта.
– Так тогда тебе не мой «бардачок» открывать нужно, а шампанского бутылку… – хмыкнул грамотный сэнсэй.
– Ну да или перечитать чего-нибудь веселенькое, да? Из французской классики… – достойно парировал я, в очередной раз помянув про себя добрыми словами своего образованного батюшку.
– Типа того… На, держи! – Он протянул мне свой сотовый телефон. – Действуй!
– В каком смысле? – Я взял с его ладони сложенный пополам увесистый фиолетовый аппарат с серебристыми вставками.
– В прямом, – пояснил он. – Тут видеокамера встроенная, сфотографируй ею, чего тебе нужно, – и все! Потом на компьютер скинешь по почте или через переходник…
– Это последнее чудо нашей японской техники, Ганин?
– Предпоследнее. Есть аппараты и поновее, – поправил меня педантичный Ганин. – Чудеса, Такуя, ваши, а пользоваться вы ими не желаете!
– Всеми нашими японскими чудесами пользоваться – никакой жизни не хватит! – Я решил поставить его на место.
– Всеми не надо, только самыми необходимыми… – резонно заметил Ганин.
Он забрал абсолютно бесполезный в моих руках мобильник, раскрыл его, навел на риелторскую машину, несколько раз нажал большим пальцем на одну из многочисленных кнопок, закрыл аппарат и, глубоко вздохнув, нажал на газ.
У центрального подъезда «Альфы» мы были без пяти восемь. Пока Ганин, чертыхаясь и сопя, парковался на крошечной пригостиничной стоянке, я разглядел за живой изгородью из изумрудного можжевельника знакомую русую голову русского филолога-красавца. Статный Заречный, облаченный в темно-синий адидасовский костюм, с белым полотенцем на шее, ретивой рысцой подбегал ко входу в отель. Я хлопнул Ганина по плечу, взглядом попросил его прервать стояночные маневры, выскочил из «галанта» и бросился наперерез Олегу Валерьевичу.
– Заречный-сан! – крикнул я ему.
– А-а, господин Минамото!… – приветливо откликнулся он, перейдя с трусцы на шаг.
– Доброе утро! – поприветствовал я его по-русски. – Вы даже вдали от родины себе не изменяете! Бегаете по утрам, да?
– Здрасте! – кивнул он и, прищурившись, взглянул на часы. – Привычка – вторая натура, да и останавливаться в нашем возрасте нельзя: бока отвиснут в два счета, о брюхе уж и не говорю. А вы чего-то рано, Минамото-сан… Мы вас к девяти ждали…
– Ждали? – переспросил я.
– А что вас удивляет? – Заречный посмотрел на меня впервые за эти дни без очков, и я автоматически отметил, что так он выглядит несколько моложе. – Факт нашего ожидания?
– Нет, его множественное число.
– Вы же сами хотели нас сегодня видеть: и меня, и Марину с Ниной. – Заречный вытер своим шейным полотенцем необильный пот со лба. – Или вы уже потеряли к нам интерес?
– Напротив, – улыбнулся я. – Только я не могу никак прочитать ситуацию с этими вашими Ниной и Мариной, раз уж вы сами их первым упомянули.
– Да какая там ситуация! – усмехнулся Заречный. – У нас просто хорошие отношения. Могут ведь у меня, хорошего мужчины, быть хорошие отношения с веселыми женщинами, Минамото-сан?
– Безусловно, тем более что, как я успел заметить, женщины они не только веселые, но и так же, как и вы, и ваши с ними отношения, хорошие. – Я жестом предложил ему пройти в вестибюль. – Что меня несколько беспокоит, так это то, что вы можете начать давать в управлении коллективные показания, а это, должен признаться, не в моих профессиональных интересах. Все-таки тут убийство иностранного гражданина, а не кража велосипеда.
– Понял вас. – Дипломатичный Заречный пропустил меня вперед в разъехавшиеся перед нами огромные стеклянные врата. – Проведу с девушками беседу, чтобы не было накладок. Обещаю, что никакого предварительного сговора между нами не будет.
– Не надо
