Они установили самодельный парус уже в последних лучах солнца, используя для этого обломок мачты, который прикрепили в качестве реи, привязав его поперек остатков мачты и укрепив на нем полоски ткани. Задул прохладный ветер, и незнакомец сделал подобие палатки из ошметков паруса, хотя пока в ней не было нужды.
— Если мы будем держаться этого направления, — сказал неизвестный, хмуро глядя на зарождающиеся звезды, и показал направо, — мы доберемся до суши примерно за день. Только не нужно приближаться к…
Он остановился и посмотрел на Пола, будто только что вспомнил о его существовании.
— А ты куда направляешься?
— В Трою.
Пол тоже стал смотреть на звезды, но он знал о местоположении Трои не больше, чем о том, где находится его реальная, мирная, любимая Англия.
— В Трою? — незнакомец удивленно поднял свою иссиня-черную бровь, но промолчал. Пол подумал, уж не собирается ли мужчина захватить его плот — вдруг он дезертир с Троянской войны, подумалось Полу, и он стал старательно отворачиваться, чтобы не видеть ножа, торчащего у незнакомца за поясом. Новый спутник был дюйма на три выше Пола и килограммов на двенадцать тяжелее, тело — сплошные мускулы. Полу было страшно ложиться спать, несмотря на крайнюю усталость, но он вспомнил, что незнакомец не причинил ему вреда сразу после спасения, когда у него была прекрасная возможность.
— Как тебя зовут? — неожиданно спросил Пол.
Мужчина посмотрел на него с минуту, как будто вопрос был неуместным.
— Азадор, — наконец ответил он таким тоном, будто с ним кто спорил. — Я — Азадор.
Очень хорошо, размышлял Пол, что он привык к одиночеству, потому что Азадор оказался плохим собеседником. Целый час незнакомец просидел на палубе, глядя на звезды, совершающие свой круг над их головами в бархатной темноте, отвечая на замечания и вопросы Пола мычанием или лаконичными полуответами, а потом наконец растянулся во весь рост, подложил под голову руку и закрыл глаза.
Совсем недавно Пол находился в компании Калипсо, тогда разговор сводился к милым пустячкам или страстным увещеваниям, но это было лучше, чем ничего. Поэтому молчание Азадора не столько раздражало, сколько смущало Пола. Возможно, это молчание — проявление древнего сознания, когда еще не придумали светскую беседу.
Очень скоро он сам заснул, ему не нужны были одеяло и подушка в такую теплую ночь. Последнее, что Пол увидел перед тем, как провалиться в небытие, был медленный хоровод звезд в огромном небе.
* * *
Он проснулся перед самым рассветом, не понимая, что его разбудило. Постепенно стала слышна мелодия, сложная, как рисунок на ковре Пенелопы, такая слабая вначале, что казалась дыханием моря, покрытого светящейся пеной. Он долго прислушивался сквозь сон, выделяя понижающиеся и повышающиеся звуки, отрывки мелодии, которые возникали, а потом сливались с другими, пока не понял, что слушает поющие голоса — человеческие голоса, по крайней мере очень похожие на человеческие. Пол сел и увидел, что Азадор тоже проснулся и слушает музыку, склонив голову набок, как собака.
— Что?.. — начал вопрос Пол, но незнакомец поднял руку, останавливая его. Пол снова замолчал, и они вместе сидели и слушали далекую музыку. Из-за того что Азадор явно был напряжен, Полу стало казаться, что прекрасная вначале музыка звучит угрожающе, хотя она не стала громче. Ему захотелось прижать ладони к ушам. В пении появилась тихая, но пугающая мелодия, мягкий шепот предлагал соскользнуть за борт в теплые воды и плыть к голосам, чтобы открыть их тайну.
— Это сирены, — коротко сообщил Азадор.
После мягкой музыки его голос казался хриплым, как карканье вороны. Пол почувствовал неприязнь к этому человеку только за то, что тот посмел говорить, когда звучало пение.
— Если бы я знал, что они так близко, я бы не стал спать.
Пол стряхнул наваждение. Казалось, что далекая музыка прилипает к его мыслям, как паутина.
— Сирены…
Теперь он вспомнил: Одиссей, проплывая мимо них, заставил команду залить уши воском, а сам стоял, привязанный к мачте, чтобы послушать их волшебное пение и не броситься при этом в воду.
«Вода… черная вода… древние поющие голоса… поющие…»
Пол решил сосредоточить внимание на чем-нибудь другом, чтобы не думать о чарующей волнительной музыке, льющейся над поверхностью океана.
— Ты бывал здесь раньше?
Азадор снова издал нечленораздельные звуки, потом все-таки ответил:
— Я много где бывал.
— А откуда ты родом?
Незнакомец фыркнул:
— Не отсюда. Не из этого идиотского океана, не с этих дурацких островов. Я кое-кого разыскиваю.
— Кого?
Азадор смерил Пола взглядом и снова отвернулся, уставившись в поющую темноту.
— Ветер относит нас от них. Повезло.
Пол отцепил одежду, которая застряла между двумя досками, что раздражало его. Ему хотелось разобраться, как все работает, разгадать все почему и зачем, он смутно чувствовал, что здесь кроется что-то очень важное. Но по мере удаления музыки им овладевали более глубокие ощущения, смесь благоговения и наслаждения.
«Что бы это ни было, — подумал он, — эта Сеть, это… это в самом деле волшебный мир».
Где-то в тающей темноте, возможно специально, а может ненамеренно, как сверчки в придорожных кустах, сирены продолжали петь свою страшную песню. Больше не подвластный их чарам, Пол Джонас медленно плыл сквозь теплую ночь древнего мира и предавался созерцанию.
С наступлением утра Азадор не стал общительнее, теперь он не уходил от вопросов Пола, пожимая плечами или невнятно бормоча что-то, он просто их не замечал.
Несмотря на упрямство, Азадор был полезным спутником. Он знал гораздо больше о тех мелочах, которые сейчас составляли их мир: о ветре и приливах, об узлах и дереве. Ему удалось соединить обрывки веревок от паруса и сделать новые крепления — теперь плот слушался намного лучше. А также он использовал край паруса, чтобы собрать росу: когда взошло солнце, у них была питьевая вода. Чуть позже Азадору удалось добыть блестящую рыбину просто ударом руки, перегнувшись через борт плота. Огня у них не было, а Пол, как обычно, не очень хотел есть, но, несмотря на естественную брезгливость, поедание сырой рыбы оказалось весьма приятным занятием. Пол испытал нечто сродни наслаждению — весьма необычное чувство.
Он поднес к губам пригоршню воды и сделал крошечный глоток, чтобы избавиться от привкуса рыбы во рту и неожиданно увидел самого себя, занимающимся тем же, но в совершенно другом месте. Он закрыл глаза и на секунду увидел вокруг растительность, густую, как в тропических джунглях.
Он чувствовал, как прохладная струйка пресной воды льется ему в рот, а такая же пресная вода плещет ему в лицо… женский голос, смех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
