единственный выход. Может быть, со временем мы с Себастианом найдем способ помочь Антонелле.
– В детстве ты гораздо лучше играла в эту игру.
Антонелла входит в пурпурную комнату, за ней появляется Себастиан.
– Пожалуйста, – говорю я, – не делай этого.
Она даже не смотрит на меня.
– Помни, что ты принц вампиров, – обращается она к Себастиану. – Пора тебе вернуться на свой трон. Ты говорил, что отец прикончит тебя, если обо всем узнает. Ты слишком рискуешь, оставаясь здесь так долго.
– А как он узнает, где я? – спрашивает Себастиан, делая вид, что ему не все равно.
По крайней мере я надеюсь, что он притворяется.
– Ты исчез сразу после того, как заклинатели явились к тебе в замок. Без сомнения, стражники решат, что здесь не обошлось без колдовства. Если могущественные заклинатели захотят сохранить мир, они, вполне вероятно, сотворят заклинание-поиск, чтобы вампиры не обращали против них своей злости.
– Нужно быть выдающимся заклинателем, чтобы найти меня на Земле, – медленно произносит Себастиан, будто он что-то обдумывает в этот момент.
– Верно, – говорит сестра, пожимая плечами, – точно так же нужно быть выдающимся человеком, чтобы обмануть тебя.
Они смотрят друг на друга.
Несмотря на все, что Себастиан говорил мне, несмотря на то что мы связаны с ним кровными узами, я в этот момент лишняя. Я понятия не имею, что между ними произошло и как Себастиан относится к моей сестре.
Себастиан поворачивается ко мне, и я понимаю, что вот он, этот момент! Он выберет либо меня, либо Антонеллу, и та, кого он выберет, останется в живых.
Он уже трижды говорил мне, что выбирает меня. И все же Антонелла только что сказала ему нечто очень важное. Этого достаточно, чтобы он передумал?
Он берет мое лицо в ладони и целует меня.
Его губы скользят вниз по моему лицу, потом по подбородку, по шее. Это так приятно, что я не сразу понимаю, что он прокусывает меня клыками.
Я вскрикиваю, мне кажется, будто меня высасывают из собственного тела.
Себастиан стонет, не в силах справиться с наслаждением, а я чувствую знакомую смесь из удовольствия и боли, пока у меня не начинает кружиться голова. Я пытаюсь оглядеться, увидеть, не шевельнулась ли моя сестра, но она стоит на месте.
Слабость овладевает мной, но Себастиан не сбавляет темпа. Скоро я потеряю сознание, и у меня не останется ни единого шанса, я не смогу противостоять Антонелле. Черный дым заполняет глаза сестры.
Я хлопаю Себастиана по плечу, чтобы он остановился, но он не разжимает клыков. Я едва дышу. Он пьет слишком много. Как я буду сражаться с сестрой, если потеряю сознание?
Себастиан отскакивает от меня, его глаза расширены от ужаса. Никогда не думала увидеть такой ужас на его лице. Его рот перепачкан моей кровью, он открывает его, чтобы что-то сказать… но в тот же момент комнату заволакивает дымом, она погружается во мрак. Когда дым рассеивается, Себастиана уже нет.
Сестра подходит ко мне. Она наклоняется надо мной, я пытаюсь пошевелиться, но мое тело стало слишком тяжелым. Сердце стучит медленно-медленно, его стук отдается у меня в ушах. Я умираю.
– Прощай, сестренка, – говорит Антонелла, в ее глазах даже можно прочесть сочувствие, – жаль, что так получилось.
Ее глаза абсолютно черные от дыма, она берет меня за подбородок рукой Беа.
Я смотрю туда, где только что исчез Себастиан. Жду, когда же он появится снова. Если он сейчас не появится, она переселится в мое тело. Почему его нет так долго? Не стоит ему так тянуть.
Антонелла приоткрывает мне рот, дым выходит из тела Беатрис, чтобы войти в мое.
Что, если Себастиан не вернется? А вдруг он не может вернуться? Я одна! Сестра начинает погружаться в мое горло, я пытаюсь поднять руку, чтобы оттолкнуть ее, хотя вряд ли это поможет.
К моему крайнему изумлению, у меня получается схватить ее. Я прищуриваюсь, чтобы убедиться: то, что я вижу, происходит на самом деле.
Моя рука больше не состоит из плоти и костей. Я превратилась в пурпурный дым.
ПРАВИЛО РАУЛЯ № 12:
ТЫ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЕ,
НО НЕ ПРЕСТУПНИКА.
Глава 31
Мы с Антонеллой – дымчатые тени, наши фигуры и силуэты идентичны. Я с трепетом разглядываю свое пурпурное газообразное тело, не могу оторвать взгляда и от своего обычного тела, которое лежит без сознания на полу.
Не могу поверить, что это правда происходит. Я умерла?! Как мне вернуться в себя?
– Что это значит? – спрашивает Антонелла, и я понимаю, что она это не планировала.
Она смотрит туда же, куда и я, на мое уязвимое безжизненное тело. Лампы вдруг начинают мерцать, и мы оглядываемся. Это все творит замок!
С моего приезда Ла Сомбра вела меня к встрече с Антонеллой. В пурпурной комнате я нашла фотографии, в комнате с записными книжками я прочла письмо, в котором говорилось, что у меня есть сестра-близнец, в зеркальной комнате я увидела прошлое Антонеллы, а в снах ко мне вернулись воспоминания о нашем детстве. Бралага признался, что он сам отчасти этот замок, а значит, он тоже участвует в этом колдовстве. Это благодаря его фантазиям мы стали такими.
Вот как продолжается цикл. Кровь, которой мы кормили Ла Сомбру, сделала замок полноценным членом нашей семьи, и он хочет того же, чего хочет любое живое существо, – жить и размножаться.
Мы – дети замка. Если бы замок захотел, он мог бы поглотить мир целиком, но он этого не делает, потому что он любит нас. И – в каком-то смысле – мы тоже его любим. Это место придает смысл нашей жизни, становится для нас верным убежищем. Мы прокляты любовью к замку.
– Я не хочу, чтобы кто-то из нас умер, и я знаю, что ты тоже этого не хочешь, – говорю я Антонелле и незаметно придвигаюсь ближе к своему телу, чтобы как-то защитить его от сестры. – Сегодня нам обеим исполняется по восемнадцать лет. Мы должны праздновать, а не сражаться друг с другом. Мы придумаем вместе, как со всем этим справиться, если ты наберешься немного терпения.
Я протягиваю сестре пурпурную бестелесную руку в знак мира.
– Придумывать тут нечего, – говорит она, не реагируя на мою руку, – чтобы достичь цели, мне нужно твое тело.
– Правильнее сказать, цели Бралаги.
Я подвигаюсь чуть ближе к ней, чтобы отвлечь ее от своего тела, и оказываюсь слишком близко, она отстраняется, оставляет между нами свободное пространство. Этому, должно быть, она научилась в своей
