Слёзы я всё же не сдержала. В тот миг, когда до меня в полной мере дошло то, о чём он говорил.
И до последнего отказывалась верить…
Неверие. Удивление. Отрицание.
Мне было неимоверно тяжело ещё с той секунды, когда Айден заявил, что есть лишь один вариант, чтобы проклятое пламя не поглотило нас обоих, когда оно войдёт в полную силу, а во мне зародилось жесточайшее понимание того, что потеряю его, он скорее позволит собственному огню выжечь изнутри, нежели допустит, чтоб оно затронуло меня, но…
Что значит: после того, как я сниму проклятье?! Я же рассказывала ему, какую цену следует заплатить за это!
После стадии отрицания по всем канонам мироздания так или иначе следует принятие, через гнев, через отчаяние, через… принятие так и не приходило.
И никогда не придёт!
Разве такое вообще возможно?!
— Что ты?... — помотала головой. — Нет… Я не…
Самое страшное, ответ я и сама знала!
Чёрному дракону не обязательно было говорить вслух хоть ещё что-то, чтоб я понимала, к чему он ведёт, да я и сама попыталась выстроить вслух логичную фразу с вопросительной интонацией вовсе не для того, чтоб услышать отклик на неё. Всё ещё сжатый кулак с проклятым ведьминским артефактом был тому самым красноречивым подтверждением, а у меня, кажется, началась самая обыкновенная истерика, особенно после того, как я попыталась разжать пальцы, но обжигающая хватка супруга стала лишь крепче, по мере того, как набирала мощь расползающаяся по его венам тьма, исполосовывая твёрдую мужскую грудь, широкие плечи, шею, добираясь до лица, спускаясь к спине и ниже.
Времени оставалось всё меньше и меньше…
— Тебе придётся, родная. Я всё равно не выйду отсюда. Так пусть это не будет напрасно, — тихо, но весомо произнёс Айден, на контрасте с решительностью в голосе, заново коснувшись своей свободной ладонью моей щеки.
Что я там о его жестокости говорила?..
Дракон обжигал своей сутью, но в его решении чувствовался лишь холодный циничный расчёт, от которого меня било мелкой дрожью чистейшего ужаса.
— Нет! — дёрнулась в попытке освободиться. — Нет, я не смогу, — попыталась освободиться повторно.
Вернее, избавиться от убийцы грехов. Если не будет ножа, то и не придётся ничего с ним делать. Но дракон по-прежнему держал слишком крепко.
— Сможешь, — твёрдо сказал император. — Используй убийцу грехов, родная. Ты…
Закрыла ему рот ладонью, не желая слышать дальше.
Безжалостный!
— Нет, я не буду, — всхлипнула, больше не различая мужского лица из-за пелены своих слёз. — И отсюда я тоже никуда не уйду. Я останусь с тобой. Всегда. Ты же сам обещал мне, что никогда не отпустишь, ты помнишь? Ты сам обещал, что будешь со мной! Обещал! — сорвалась на отчаянный крик, не менее отчаянно сопротивляясь, когда он чуть сдвинулся, а остриё ножа уткнулось аккурат там, где находилось сердце дракона. — Не смей не сдержать своё обещание. Не смей, слышишь?! Не смей так со мной поступать! Я не хочу! Не буду!
Ещё немного, и я сойду с ума. Не его, а моё сердце перестанет биться, откажется от такой незавидной участи. Перед глазами давно всё помутнело и расплылось, но замелькавшиеся в моей голове картинки из прошлого вспыхнули так остро и насыщенно, что стало только больнее. Все те, что неумолимо верно вели именно к этому, самому худшему моменту в моей жизни.
«Бабуля, смотри, смотри! Звёзды падают! Загадаем желание?..» — мне всего шесть, и тогда я не знала, насколько опасны могут быть загаданные желания.
Тогда, когда они исполняются. И так, как совсем не ждёшь, не хочешь и в паническом ужасе от той цены, что приходётся платить за их воплощение.
«Звёзды не падают, девочка моя. Они взрываются. Вспыхивают в последний раз. И исчезают. Звёзды так гибнут…» — ответила мне бабуля. — «Но я знаю другой способ исполнения желаний. Хочешь, сделаем особую шкатулку? Она будет волшебной…».
Я хотела. Очень. Я ведь и потом ещё долгое время не знала, что загаданные желания настолько опасны.
Знаю сейчас…
«А она правда волшебная? Как-то не очень похоже…».
«Правда, девочка моя. Просто её волшебство пока ещё не выросло. Как и ты. А теперь спи…».
Там, в прошлом, маленькая я спать совсем не желала, воодушевлённая ожиданием волшебства. Но сейчас я бы отдала многое, чтобы забыться как раз вечным сном, и больше ничего не знать, не помнить. Слишком больно.
“Может, совет старейшин Пограничья и выбрал ари Катрину, зато эта — живучая…” — моя личная проклятая точка отсчёта.
Я и правда, по всему вышло, очень живучая. Благодаря тому, кто собирается отдать за меня свою жизнь, благодаря тому, кто ценит её выше своей.
«Кто-то снимет с себя плащ, когда ему жарко, а кто-то, когда замерзаешь ты...»
Лучше бы я и правда замёрзла. И сразу. Мои ладони итак леденели, кровь стыла, липкий холодок выворачивал позвонки, сковывал разум, замедляя дыхание.
«Почему все невесты так хотят стать женой дракона?..» — и в этом я жестоко ошиблась.
Не все. Да практически никто на самом деле не хотел. Я и сама поначалу не хотела. А когда то стало воистину важным и нужным… да, желания бывают очень опасны.
«Той, кто станет женой дракона, обещано исполнение любого желания, какое ей только заблагорассудится… Нет ничего в этом мире, что было бы неподвластно императору Неандера»
Оказывается, всё-таки есть то, что не подвластно. Невозможно исполнить обещанное, если тебя самого не станет. Не утешало и то, как дорого чёрный дракон продавал свою жизнь, и делал это на своих условиях.
“Не ждите рассвет, ари. Цените каждое мгновение, что у вас есть перед ним. Вспомните обо всех своих грехах. О благих деяниях. Они у вас есть? Как много? Которые из них имеют больший вес? Отпустите каждый и каждое. Когда остаёшься в сырой земле, это больше не имеет никакого значения. Осознайте…”
Я пробовала осознать тогда. И думала, что у меня получается. Но на самом деле я приблизилась к данному осознанию только здесь и сейчас. И оно выходило настолько ужасающим, что лучше бы и не знала.
Почему все мы вынуждены так много терять?..
«И как вы справились?».
«Так и справилась. Молча».
Просто потому, что…
«Несущие смерть от неё и погибнут».
Знала ли та ведьма, когда произносила столь жуткое проклятие на грани своей смерти, сколько жизней оно сломает и уничтожит? И не только тех, в ком текла кровь злейших врагов, но и всех тех, кому просто не повезло.
«Будете так на меня смотреть, решу, что вы влюбились» — не слова, ещё одно проклятие.
Моё личное.
То самое, что породило очередную погибель:
«А если так и есть, что тогда, ари?»
Тогда…
«Почему вы женитесь на мне?»
«Ты — моя пара, мы предназначены друг другу. Разве может быть иначе?»
Треклятая ложь. Предназначенные друг другу всегда должны быть вместе. Во всём. Неразлучно.
«Не отпускай. Держись за меня крепче. Пока ты держишь мою руку, ни одно пламя не причинит тебе вред. И я тоже не отпущу. Ни за что. Там, где один может оказаться бессилен, двое поддержат друг друга. Двое, что становятся одним целым. Нерушимо. Неразделимо. Всегда…»
А я правда держалась. За своего единственного во всей жизни мужчину. Просто потому, что он не позволял отпустить. Не физически. Пока ещё нет. Заставляя не разжимать пальцы, вынуждая прощаться. Но держаться так, чтобы вскоре отпустить навсегда. Во всех существующих смыслах. Даже спустя все пропущенные удары моего изнывающего сердца, которое пока ещё билось, а я судорожно искала тот путь, что позволит прекратить происходящее безумие. Жаль, не находила.
«Айден, мы же не будем…»
«Будем, родная. Обязательно будем…»
Лучше бы не стали.
«Если решилась, просто возьми… А цена?.. Не узнаешь, пока не возьмёшь…»
И теперь, когда я её не только узнала, но и вынуждена платить, я и правда сгорала в жутком чёрном пламени, как предначертано. Оно прорывалось независимо от воли дракона, ставшего таким горячим, словно весь соткан из этого огня. Пока ещё практически незримо. Но так обжигающе больно, словно я в эпицентре лютого пожара, который не остановить, пока всё не выгорит дотла. Ничего от меня прежней не оставляя.
