И сразу же лицо ее снова чуть потускнело — ведь только через этот камень могла она пользоваться той энергией, которая — она ощущала это так ясно — по-прежнему в ней кипела. Но тут же она опустила руку и замерла, высоко подняв голову и словно бы прислушиваясь к чему-то.
Тревоги не было, — сказал Симон, наклоняясь, чтобы подобрать с пола упавшее платье и закутать жену.
Джелит кивнула.
— Я не думаю, что это было нападение. Но произошло что-то нехорошее, стряслась какая-то беда.
— Да, но только где и что именно?
Она все еще стояла, словно прислушиваясь, но на этот раз Симон ясно видел, что она не слушает, а воспринимает какие-то волны, направленные прямо на ее мозг. И он тоже ощутил какое-то смутное беспокойство, которое быстро переходило в побуждение к немедленному действию.
— Лойз! — прошептала Джелит. Она круто повернулась и бросилась к своему сундуку. Она стала одеваться так же поспешно, как это раньше делал Симон, но только не в обычный домашний наряд, а в костюм из мягкой кожи, который надевался под кольчугу, когда отправлялись верхом на вооруженную вылазку.
Лойз? Симон не был в этом так уж уверен и не стал задавать вопросов. Их было четверо борцов за освобождение Эсткарпа и за собственное освобождение от того зла, которое Колдеру удалось так глубоко посадить в этом мире, некогда бывшем столь справедливым. Симон Трегарт — пришелец из другого мира, Джелит — кудесница Эсткарпа, Корис — бежавший из Горма после того, как остров погрузился во тьму. Капитан гвардии, а позднее Сенешаль и маршал Эсткарпа; и Лойз — наследная принцесса Верлейна, твердыни разбойных владетелей побережья. Лойз бежала из Верлейна из-под самого венца с Ивьяном из Карстена, с ней вместе бежала и Джелит. Они укрылись в безопасном убежище, а потом долгое время тайно боролись в Карсе за свержение Ивьяна. Лойз, надев кольчугу, сражалась с мечом в руках в битве под Гормом, а после, в крепости Сиппар, поклялась в вечной верности Корису. Лойз, бледная, хрупкая девушка, по-настоящему мужественная и беззаветно храбрая! И сигнал был об опасности, грозящей именно ей.
— Но ведь она в Эс-Касле, — запротестовал Симон, торопливо натягивая кольчугу, точную копию той, которая уже позванивала кольцами на плечах у Джелит.
— Нет! — голос Джелит звучал твердо. — Здесь что-то такое, связанное с морем.
— Корис?
— Я не ощущаю его. Если бы только у меня был мой камень! — она натягивала сапоги.
— У меня такое чувство, будто я пытаюсь пальцами поймать туман! Все в какой-то дымке, но я точно знаю, что Лойз в опасности, и эта опасность, связанная с морем.
— Неужели Колдер? — со страхом спросил Симон.
— Нет, я не вижу пустоты, защитной стены Колдера. Но нужда в помощи огромна! Мы должны скакать, Симон, к юго-западу. Она смотрела на стену, словно видела сквозь нее то, о чем рассказывала.
— Мы поскачем.
Торопливо шагая к лестнице, ведущей вниз, они услышали привычные звуки смены караула, но в остальном в крепости было все спокойно. Симон крикнул вниз:
— Трубите сбор!
Его возглас гулом раскатился под низкими сводами, и тотчас же снизу раздалось ответное восклицание. Они едва успели достигнуть середины лестницы, когда раздался звук трубы.
Гарнизон был хорошо подготовлен для внезапных набегов. Много раз, и весной, и осенью, по сигналу трубы вылетали за стены отряды пограничников. Те, кто входил в ударные силы, находившиеся под командованием Симона, были набраны главным образом из числа беглецов — потомков древней расы. Изгнанные из Карстена кровавыми порядками Колдера, они имели достаточно оснований ненавидеть насильников и убийц, завладевших их исконными землями, а теперь время от времени предпринимавших попытки разрушить и последнее прибежище этих бездомных — Эсткарп. Темноволосое и темноглазые, эти люди сохранили многовековую мудрость древней расы. В их жилах текла необычная кровь, их женщины владели тайнами волшебства, а мужчины были непревзойденными воинами.
Ингвальд, первый заместитель Симона еще с тех старых времен, когда они сражались рядом, стремя в стремя, ожидал их во дворе.
— Мы поскачем к северо-западу, — коротко сказал Симон, в ответ на вопрошающий взгляд Ингвальда. — Там стряслась беда. Я забираю с собой пол-отряда. Ты остаешься здесь командиром второй половины.
Ингвальд кивнул.
— С тобой поскачут люди Дуротана, — сказал он. — Они все равно должны сегодня нести дозор на холмах, так что все в сборе.
— Годится.
К ним подбежала одна из служанок, в ее руках было блюдце с ломтями свежеиспеченного хлеба, поверх которых лежали дымящиеся куски мяса. За ней спешил мальчик, неся доверху наполненный кувшин с вином.
Джелит и Симон поели стоя, пока слуги снаряжали верховых животных, приторачивали к седлам сумки с припасами, готовили оружие.
— Вестница! — Джелит рассмеялась коротким счастливым смешком. Она уже знает! Если бы у меня снова был камень, мы могли бы и вовсе освободить ее от обязанностей вестницы!
Симон моргнул. Значит Джелит все же сумела, даже без своего камня, послать мысленную весть той молодой кудеснице, которая должна была теперь служить им для связи с командованием армией Эсткарпа. И возможно, что сообщение теперь в пути к Совету охранителей.
Он стал вспоминать края, которые им нужно было пересечь по пути на юго-запад… Там были, главным образом, горы, заброшенные пастбища, а на западе — морское побережье. Одна или две деревушки, пара торговых центров, несколько временных сторожевых пунктов.
Что может делать Лойз в тех местах? Почему она решила покинуть Эс-Касл и отправиться в те дикие края?
— Ее выманили хитростью, — Джелит снова прочитала его мысли. — Хотя какой именно хитростью сказать не могу. Зато могу догадаться о причине…
— Это дело рук Ивьяна!
Собственно, это было единственно возможное логическое объяснение любых действий против наследницы Верлейна. По законам Карстена она все еще была женой Ивьяна, через которую он мог претендовать на трон — хотя он никогда не видел ее, как и она его. Достаточно ему заполучить ее в свои руки, и сделка, которую Фальк заключил за счет своей дочери, будет завершена. Карстен, по слухам, был охвачен волнениями… Ивьян, который в прошлом был всего лишь наемником, сумевшим огнем и мечом добыть себе власть, оказался лицом к лицу со старой знатью, пылавшей ненавистью к нему. И ему необходимо было разделаться с ними, иначе трон его рухнет.
А в жилах Лойз текла кровь старинного и благородного рода, она могла похвастаться родством, по крайней мере, с тремя их наиболее могущественными домами. Если он прибегнет к ее помощи, Ивьяну удастся поправить положение. Но ему необходимо было поторопиться. Хотя Симон знал, что у Эсткарпа нет намерения вести войну за пределами своих границ — разве что только против Колдера — Ивьян, конечно, в это не поверит. Ему наверняка плохо спится при мысли о том, что кровавая резня, которой он подверг потомков древней расы, непременно должна привести к тому, что кудесницы обратят против него свое волшебство, чтобы отомстить. И Лойз была, бесспорно, отличным орудием против этой угрозы, так что Ивьян готов на все, чтобы ее заполучить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
