Поначалу ему, казалось, нравилось владеть ею, пусть даже это и стало следствием несчастья. Он покупал ей подарки – драгоценности и меха, чтобы пополнить полный шкаф нарядов от разных модельеров, которые он ей приобрел. Однако, по мере того как рос та зависимость Стиви от него, когда ее рассудок мутнел и исчезал в химическом тумане, окружавшем ее каждый час, когда она не спала, Пол становился раздражительным и жестоким, словно она каким-то образом надула его и продала пустую оболочку вместо того, к чему он когда-то вожделел.
Он начал донимать ее язвительными и грубыми замечаниями по поводу ее исчезавшей красоты, рассказами о восхитительных людях, которых встречал и общался на вечеринках у Самсона, находя удовольствие в этих напоминаниях ей, что он вхож туда благодаря своему богатству и положению в обществе, а вот ее будут лишь снисходительно терпеть, если он соизволит взять ее с собой. Если он ожидал увидеть проявления гнева, вспышку злости, то бывал всегда разочарован, потому что Стиви выдерживала его провокации, коль скоро он снабжал ее наркотиками. Чем более уверенным становился он в том, что она зависит от него, тем больше старался заставить ее страдать. У него дома были наручники, и иногда он надевал их на нее и оставлял стоять под душем, заставлял спать голой, стоя. Он хлестал ее ремнем, унижал ее животной страстью. Утром в канун Нового года он предъявил ей ультиматум.
– С меня достаточно, – заявил он. – В чем бы твои проблемы не состояли, тебе нужно искать другое место проживания. Сегодня ко мне придут семьдесят человек гостей, и я хочу, чтобы они хорошо повеселились, чтобы ты не разгуливала здесь на манер зомби. Так что если можешь привести себя в приличный вид, если сможешь помогать моим гостям развлекаться, тогда оставайся. Если нет – отправляйся в свою комнату и собирай вещи.
Угроза наполнила Стиви ужасом. Она будет делать все, что захочет Пол, все что угодно, только чтобы он не выбрасывал ее из дома.
Она изо всех сил старалась сделать себя снова красивой, заставила себя выйти из дома и отправиться в ближайший салон красоты, за сто долларов подкупила владельца, чтобы он принял ее, несмотря на множество ожидавших своей очереди посетительниц. Ее волосы были спешно подстрижены и уложены, ногти покрыты лаком, а нездоровую кожу оживили при помощи маски и массажа.
Вернувшись домой, она всячески избегала встреч с Полом. Приняла она только амфетамин, хотя все ее тело кричало и требовало добавки, затем попросила слугу принести ей термос кофе. Дрожащими руками она замазала темные круги под глазами густым гримом и накрасила щеки и губы. И, как последний штрих, наклеила двойные ресницы, которые были в свое время ее фирменным знаком. Потом посмотрела на свою работу в зеркало. Красавицей она не выглядела, но и не была тем зомби, о котором говорил Пол. Она влезла в красное платье от Гивенчи и предстала перед ним на инспекцию.
– Лучше, – сказал он со сдержанным одобрением, – намного лучше. Только смотри не напивайся и не стекленей от наркотиков.
Вот с этим было трудней, поскольку, когда стали приезжать гости, Стиви почувствовала, как в ней нарастают панические настроения. Она не в силах была сказать ни слова, хотя прекрасно понимала, что Пол ожидал от нее такой же светскости и обходительности, какую она демонстрировала в свое время в Забегаловке. Она выпила бокал шампанского и на всякий случай проглотила пару красненьких. Почувствовав, что это помогло, она весело заулыбалась и стала заигрывать с мужчиной, явившимся без приглашения. Вскоре к нему присоединился еще один, и Стиви удвоила свои старания, всматриваясь в их лица в поисках того обожания и восторга, который она прежде возбуждала в глазах каждого мужчины.
Однако, по мере того как дом наполнялся народом, ее беспокойство нарастало. Казалось, что воздух становится слишком разреженным, так что уже нечем дышать, а звуки нестерпимо громкими. Почувствовав головокружение и тошноту, она извинилась и выбежала через заднюю дверь в сад, раскинувшийся на берегу реки. Дрожа от ледяного зимнего ветра, она подумала, не пора ли ей отправиться вслед за Пип.
– Какого дьявола ты тут околачиваешься? – рявкнул Пол, появившись позади нее. Он схватил ее за руку и резко развернул к себе. – Ты что, уже надралась? Я предупреждал тебя, Стиви…
– Нет, – запротестовала она, – я не пьяная. Мне просто нужно немного подышать. Внутри так душно.
– Ладно, пошли, – сказал он, – мы сейчас устроим кинофестиваль Милой Стиви Найт, и поэтому ты должна быть там. Пошли.
Она повиновалась, следуя за Полом на второй этаж в кинозал.
– Вот наша звезда, – добродушно объявил он, убавляя свет. – Наш первый аттракцион – это недавний фильм со Стиви – «Сны Дракулы», где продюсером выступал ваш покорный слуга. Наслаждайтесь.
Стиви сидела в темноте, глядя на мелькавшие на экране образы. Как давно все это было, в другой жизни и в другой эпохе, как сказал Самсон. Увидев лицо Пип, она заглушила в себе готовый вырваться крик и закрыла глаза. И теперь слышала лишь голоса, голоса прошлого, говорившие и смеявшиеся. Внезапно она ощутила на своем бедре чью-то руку. Она застыла, но не отодвинулась. Ее глаза открылись. Это был мужчина, с которым она говорила в начале вечера, и он улыбался, предвкушая что-то.
– Я видел эту картину прежде, – прошептал он. – Пошли найдем где-нибудь укромное местечко, и я узнаю настоящую Стиви Найт.
Она хотела отказаться, оттолкнуть прочь руку, но боялась устраивать сцены, боялась того, что может сделать Пол, если она оскорбит его друга. Она позволила вывести себя из кинозала в темную спальню. Она закрыла глаза, когда ее пихнули на постель, и не открывала их, когда руки задрали ей платье и спустили вниз трусы.
– Проснись, – тормошил ее партнер. – Не очень-то большое получается удовольствие, если ты не подыгрываешь. – Ее руки поднялись кверху заученным движением и обвились вокруг его шеи. Ноги раздвинулись, позволив ему войти, затем обхватили его зад. Он сделал несколько движений, дожидаясь ответной реакции, а когда ее не последовало, начал, орудовать в своем собственном ритме. Кончил он быстро, заворчав, когда выходил из нее.
– Это приватная встреча, или можно присоединиться? – раздался в темноте голос.
– Она вся твоя, – ответил со смехом мужчина рядом с ней.
Стиви услышала шорох одежды, жужжание застежки на брюках, потом почувствовала, как другое тело прижалось к ней, чье-то теплое дыхание на лице. Руки сжали ее груди. Губы поймали ее рот, вливая запах алкоголя.
Спаривание повторилось – и не успело оно закончиться, как появились другие, собрались вокруг нее, отвратительный избыток рук на собственном теле ужаснул ее, некоторые мужчины использовали ее рот, другие входили в нее. Это все продолжалось и продолжалось, а ей было все равно.
