Мог ли он бросить ее тогда? – размышлял он. Он не мог этого сказать точно, поскольку, когда она сказала ему о своей беременности, узы между ними окрепли.
И все же она отказалась выйти за него замуж; даже отказалась жить вместе.
– Я должна быть свободной, – заявила она ему с горловым смехом. – Я должна летать на всех ветрах. Но я буду возвращаться к тебе, Ли, дорогой. Разве я не возвращаюсь всегда?
Как ни странно, отношения между ними стали еще прочнее, когда у нее случился выкидыш. Она уехала в Канны брать интервью у самой популярной и противоречивой супружеской четы Голливуда, парочки буйных кинозвезд, которые неизменно приводили в восторг прессу своими публичными ссорами и ураганными примирениями. Она просила Ли поехать вместе с ней, устроить себе отпуск, но в тот момент он никак не мог лететь с ней во Францию и обещал присоединиться через пару дней. К тому времени, как он приехал, она лежала в маленькой клинике на юге. Казавшаяся слабой и беззащитной, словно сама была ребенком, она сбивчиво рассказала ему, как поскользнулась и упала в ванной гостиницы, как некому было помочь ей… и что ребенка спасти было уже нельзя.
Исполнившись решимости сохранить их отношения, Ли решил поехать в Оазис. И все-таки как мог он сказать Стиви, что нуждается в ее помощи? У него не было никакого права, вообще никакого; уже давным-давно он потерял всякую надежду понять ее, а теперь… теперь жизнь показала, каким невежественным и самонадеянным он был.
2
Наслаждаясь тишиной своего кабинета, Стиви стояла у окна и глядела на пустынный ландшафт, палитру золотистых и красных оттенков, испещренную ломаными силуэтами кактусов. На фоне вечной красоты природы она искала душевного успокоения.
С тяжким вздохом она отвернулась от окна и протянула руку к проволочной корзинке со множеством писем. Работа была лучшим лечением от всех сердечных недугов; помогая другим, легче было отодвигать собственные огорчения. И средство это было безотказным.
Поставив корзинку в центр стола, Стиви села в кресло и достала горсть конвертов. Почти сразу же ее взгляд остановился на официальной печати, стоявшей на большом кремовом конверте из тонкого пергамента. Проворно вскрыв конверт, она прочитала лежавшее в нем послание, написанное красивым шрифтом:
Президент Соединенных Штатов
имеет огромное удовольствие объявить о присуждении
«МЕДАЛИ МИРА»
мисс Стефании Найт
за ее неустанные усилия и героическую работу
во имя…
Со все возрастающим волнением Стиви дочитала до конца послание, до того места, где она приглашалась в Белый дом через пару недель для получения награды из рук самого президента во время торжественного обеда, на котором подобной же чести удостоится лишь четверо других американских граждан – причем остальные были старше и знаменитей, чем она, и уже много раз отмечались разными наградами.
И как она могла усомниться в себе? – подумала Стиви. Она шла по верной дороге, и пусть даже это означало порой одиночество и тоску, она помогала менять жизнь других людей – и эти ее усилия получили признание даже в самых высоких коридорах власти.
Зажав письмо в руке, она выскочила из кабинета, В нетерпении поделиться новостью со своими сотрудника ми, с теми, кто работал в эти выходные. Но лишь только Стиви выскочила за дверь, она внезапно столкнулась с женщиной, шедшей по коридору, яркой блондинкой с топазовыми глазами и безупречной кожей.
– О, Боже, – сказала Стиви. – Простите.
– Ничего, – ответила женщина звучным, низким голосом, который составлял часть ее привлекательности. – В меня бросали и гранаты. Правда, это было ненамного хуже.
Голос показался Стиви знакомым, и когда она внимательно посмотрела в лицо женщины, оно тоже ей о чем-то говорило. Но имени вспомнить не могла.
Стиви стала торопливо помогать женщине собрать рассыпавшееся из ее сумочки имущество. По давней привычке она невольно все контролировала. Ее поразили две вещи: единственным стимулянтом, который мог считаться вредной привычкой, была пачка сигарет без фильтра; а кроме того там лежал небольшой нож с автоматически выдвигающимся лезвием. Стиви секунду колебалась, прежде чем бросить его к остальным вещам.
– Пожалуйста, – сказала она, защелкивая сумочку и вручая хозяйке. Глаза Стиви еще раз задержались на лице женщины, стараясь отгадать, кто она такая. Вероятно, она видела ее в какой-нибудь газете.
– Вы Стиви Найт, не так ли? – спросила женщина. И снова ее голос что-то напомнил Стиви, хрипловатый, горловой звук его говорил о бессонных ночах, виски и сигаретах.
Стиви кивнула.
Рыжеволосая особа критически рассматривала ее в течение нескольких секунд.
– Я как раз пришла с вами повидаться. Никакой предварительной договоренности с ней не было. Более того, всех посетителей принимали в специальном месте. Стиви поняла, что эта женщина словно таран пробивает все барьеры.
– Послушайте, – сказала Стиви, – все посетители должны записаться в…
– Я не посетитель, – объявила женщина. – Я пришла, чтобы зарегистрироваться… стать одной из ваших, как там они называются, путешественниц. – Она произнесла это слегка ехидным тоном, словно специально хотела настроить против себя Стиви.
– «Путниц», – спокойно поправила Стиви. – Если вам требуется помощь, мы должны поговорить и решить, каким образом вы сможете ее получить. Но сейчас я не могу уделить вам время, и вы не можете просто… «зарегистрироваться». Так у нас в Оазисе не полагается. Обычная процедура допуска…
– Мне все это известно. Я делала об этом репортажи, – нетерпеливо перебила Стиви рыжеволосая. – Или вы не знаете, кто я такая?
Внезапно Стиви осенило. Она видела это лицо по телевизору; если бы она смотрела передачи почаще, то скорее узнала бы его. Дени Викерс была самой высокооплачиваемой ведущей программы за всю историю американского телевидения, звезда в своей области, знаменитая своими репортажами из горячих точек и ситуаций, требовавших мужества даже от бывалых корреспондентов-мужчин. Дени проникала в Бейрут и брала интервью у террористов, отправлялась в трущобы Бронкса, чтобы уговорить сумасшедшего любовника с привязанным к его телу динамитом освободить женщину и нескольких ее детей, которых он держал заложниками.
А всего лишь на прошлой неделе, посреди повествования об отряде афганских моджахедов, передававшегося по спутниковой связи прямо из гор, окружавших Кабул, Дени Викерс вдруг оборвала свой рассказ и почему-то пустилась в воспоминания, достаточно фантастическое, как она в детстве совершила путешествие на Тибет. На экране сразу же появилась реклама, а когда она закончилась, вместо Дени репортаж продолжила другая женщина-репортер.
