Уже перевалило за полночь, и они лежали в похожей на бассейн мраморной ванне, утопленной в пол ее ванной комнаты. В хрустальных подсвечниках мерцали ароматизированные шалфеем свечи.
– Луз умнее, чем кажется. Ты просто не любишь индейцев и поэтому недооцениваешь их. Вспомни, как она оберегала маленького Логана. Она знала, что он нам мешает.
Он покачал головой, протянул руку к мерцающему свету. Дерьмо! Кожа стала похожей на сморщенную сливу. Она любит часами отмокать в этой чертовой ванне, а потом трахаться по-собачьи. Против последнего он не возражает, но от воды съеживается член.
– Забудь о Луз, – терпеливо сказал он, – Если она что-то знает, то давно бы разболтала. Еще когда искали Логана. Или позже, когда Вуди предложил огромное вознаграждение тому, кто найдет мальчишку.
– А как насчет той пары, что нашла его? Сейчас он, может, и не помнит, но тогда мог рассказать, что его столкнули.
– Они не выползут из небытия, ведь тогда им придется признаться в киднеппинге.
– Да, ты прав.
Она улыбнулась ему, взяла его руку и сунула ее между своими ногами. Такая гладкая, такая сексуальная. И самое приятное: она сделала это для него. Его член набух, готовый к действию.
– У меня не очень хорошие новости, – сказал он, лаская ее. – Мать Сьюзен была в городе, в парикмахерской, и там проговорилась, что к ней приезжала Келли.
– Келли – мерзкая сука. С чего вдруг она мутит воду? Значит, что-то подозревает?
– Келли ничего не сможет доказать. Именно поэтому мы использовали бруцин.
Она захихикала так скрипуче… Если бы он не любил ее, то, наверное, скривился бы.
– Мне нравится твой план. Я не буду счастлива, пока Келли не получит по заслугам вместе с Логаном.
* * *
Чтобы отметить получение разрешения на усыновление, Трент пригласил Келли и Логана в ресторан развлекательного центра «Тлакепаке». Они уселись за столик, Джаспер улегся на пол рядом с Трентом.
– Келли, повтори-ка, как вы это произносите? – попросил Логан, указывая на название ресторана. Он уже задобрил ее, и она снова начала с ним разговаривать, правда, пока еще весьма холодно.
– Тла-ке-па-ке, – сказала Келли, даже не взглянув в его сторону.
– Тлакепаке – пригород Гвадалахары. Этот центр постарались сделать похожим на него, – добавил Трент, пытаясь смягчить ледяной ответ Келли.
– Счет принесете мне, – обратился Логан к официанту. – У вас найдется бутылка «Опуса» 1984 года?
– Да, сэр, – с уважением сказал официант, явно оценивший выбор клиента. – Сейчас принесу.
– Плачу я, – запротестовал Трент. – Это была моя идея. Я зарезервировал столик.
– И помогли мне скрыться от репортеров, когда я в этом нуждался. Я хочу отблагодарить вас.
– Спасибо. Но в таком случае я закажу самое дорогое блюдо в меню.
– И закажи что-нибудь для Джаспера, – предложила Келли.
– Джаспер хочет бифштекс из телятины. Он сам мне это сказал, – поддразнил Логан. Он готов был поспорить на свою жизнь, что Келли не будет долго злиться. Это не в ее характере. К утру, после того, как он ласками не даст ей заснуть, она снова станет сама собой.
Логан потянулся к Джасперу, навострившему уши при звуке своего имени, но отдернул руку, не дотронувшись до пса. Он слишком привязался к этим людям и к этой собаке. Жаль, что ему не хватило силы воли удрать от них сразу. Не оглянувшись… Как он бросил лагерь и свою мать.
Пока официант откупоривал коллекционное вино, Трент завел светскую беседу:
– Седона может похвастаться лучшими художественными галереями на Юго-Западе. Особенно хороши галереи здесь, в «Тлакепаке». После ужина…
– Не оглядывайтесь, но попробуйте отгадать, кто вошел в ресторан, – неожиданно перебила его Келли.
Логану и не надо было оглядываться. Он все понял по глазам Келли и едва сдержал улыбку. Старания Стэнфилдов убрать незваного сыночка злят ее больше, чем его самого. Она искренне волнуется за него. Черт побери!
Мать никогда не рассказывала ему, что он кому-то встал поперек дороги. Однажды резко, в своей обычной манере, она объяснила ему, что усыновившей его семье он больше не нужен, что ее заставили забрать его, но пусть не обольщается: ей на него наплевать.
Чем старше он становился, тем больше походил на отца. Конечно, он этого не знал, хотя мог бы догадаться по взглядам матери, полным злобы и неприязни. Ее ненависть усиливалась с каждым днем. Он избегал матери, боялся попасть под горячую руку. Ей было достаточно малейшего повода, а иногда ей вовсе не требовалось никакого повода.
Никто не любил его, он это понял уже в самом нежном возрасте. Наверное, сначала ему было больно – он не помнил, но он поборол жалость к себе.
То, что не убивает, делает тебя сильнее.
Ему не нужна защита женщины. Особенно Келли.
– Логан, – понизил голос Трент, прерывая его размышления, – я заказывал столик по телефону. Держу пари, именно поэтому Стэнфилды решили отужинать здесь.
– Я уверена, что ты прав. Теперь они попытаются узнать, когда мы отправляемся в Южную Америку и куда именно, – поддержала Келли, незаметно следя за Стэнфилдами.
Хейвуд вел Джинджер, рядом шел Бенсон, за ними следовали Аликс и Тайлер. Неужели они всегда рядом с сенатором, как поклонники рок-музыканта, словно у них нет собственной жизни?
– Трент, постарайтесь не дать им даже косвенного намека, – предупредил Логан. Он уже просчитал, что Трент – единственное слабое звено в этой операции. Старику можно доверять, но малейшая его оплошность подвергнет их риску.
– Даже если случится еще один сердечный приступ, я не…
– Нет, этого ты сейчас себе не можешь позволить. Ведь в этом случае врач должен связаться с нами, – прервала его Келли.
Что мог Логан сказать на это? Если Трента госпитализируют, врач, конечно, должен будет найти Келли, его единственную родственницу.
Ладно, надо надеяться на лучшее.
Логан поднял бокал.
– За наше путешествие и усыновление Рафи.
Все чокнулись, пригубили вино. Краем глаза Логан заметил, что официант ведет Стэнфилдов к их столику. Вуди остановился рядом с Логаном.
– Как я понимаю, вас можно поздравить?
– Да, спасибо за помощь.
