– Это что, намек на Швейцарию и США?
– Какой, на хрен, намек, я тебе говорю открытым текстом. Коллайдер ликвидировали в последний момент. Потомки звероящеров шуровали на Земле-1 с незапамятных времен несколько тысяч лет, а кураторы и ухом не вели.
– Прежде чем меня обвинять, посмотри на себя, – окрысился Глава Ордена. – Последние шестьсот лет именно ты стоял у руля.
– Да, – не смущаясь, согласился Мозес, – доля моей вины есть, но, заметь, в мою бытность этот сектор мало доставлял неприятностей. Каждый человек или маг должен быть на своем месте – кадры решают все.
– Хочешь сказать, что Корнелиус не тянет?
– Ты, Петр, стал в последнее время тугодумом. О чем я целый час талдычу? Твой однокашник Корнелиус завалил работу. И могу поспорить на ящик коньяка, что в отпуске Павел наткнется на новые факты дестабилизации.
– Откуда такая уверенность?
– А то не знаешь, у него же талант на ровном месте находить приключения на свою задницу.
– Если это произойдет, то Корнелиус поменяет место службы, – вздохнул Архангелов. Посмотрев на часы, оживился: – Время обеденное. Приглашаю к себе, продегустируем вино с Цебуса – Павел презентовал два кувшина.
Мозес не возражал, и через мгновение кабинет опустел – начальники ушли бытовым порталом.
* * *
Маг с опером вышли из ноль-перехода в небольшом леске, рядом с автобаном. Здесь стояло раннее лето, запах трав перебивался выхлопными газами снующих автомобилей.
– Где это мы? – спросил чихающий Павел.
– Рядом с Мытищами. Со мной в столицу или?..
– Чего я там забыл, у меня отпуск, Корнелиус. Сейчас на родину, а потом подумаю, где пузо греть.
– Солидно подготовился, подарки тащишь? – маг кивнул на кофр и большую спортивную сумку.
– Угадал. – Пашка широко улыбнулся.
– Тогда спокойного отдыха. – И Корнелиус шагнул в образовавшийся портал. Следом наладился и Чернота.
Родная дача встретила пустотой и запущенностью. Пристроив багаж в уголок зала, Паша принялся за капитальную уборку, затратив на нее полдня. Усевшись на веранде, попил чаю, внимательно поглядывая через аллею. Сосед – рыжий пузатый мужик с недельной щетиной – появился лишь под вечер. Опер не стал откладывать «радостную» встречу и поспешил нанести визит. Рыжий стукач успел оприходовать стакан водки и сейчас с наслаждением хрустел соленым огурцом. При появлении Павла сбледнул с лица, маленькие глазки воровато забегали. Для Черноты не составило труда за несколько секунд просканировать память иуды. Олег Иванович, так звали соседа, стучал всю сознательную жизнь. Сначала в школе, потом в колледже, армии и на производстве. Натура у него такая, мерзопакостная. Неоднократно подвергался избиениям со стороны потерпевших, но своего поганого «хобби» не бросал. Но, как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец всегда будет. Взяв клиента под полное ментальное управление, Чернота приказал писать предсмертную записку. Олег Иванович, стеная и охая, накорябал безграмотное письмо и застыл в ожидании, преданно глядя на Пашку.
– Допьешь бутылку, затем повесишься. Прощай, сволочь.
Опер в сумерках покинул дачу, чтобы через мгновение очутиться на подворье родительского особняка.
Что же, первый пункт программы пребывания на Земле выполнен.
Успокоил волновавшихся отца с матерью:
– С мальчишками все в порядке, вам привет от Мелы!
За ужином больше отмалчивался, на вопросы отвечал невнятно. В конце концов оставили в покое, видя, что сын сильно не в духе.
* * *
Опер шел по деловому кварталу Берна, выискивая глазами банк CreditSwisse[14], небрежно помахивая серебристым кофром внушительных размеров. Благодаря примененной антигравитации вес двенадцати золотых брусков по двенадцать килограммов снизился до смешной цифры в полкило. Пашка тащил золото в Швейцарию по одной простой причине – обеспечение будущего своей приемной дочери Маши. Он не то чтобы не доверял Госбанку Родины, но здраво считал – капиталы нельзя хранить в одном месте. Добравшись наконец до нужного финансового учреждения, потратил целую минуту на преодоление препоны в виде двух охранников. Дресс-код и фейсконтроль, видишь ли, не соответствуют. Кроссовки, белые джинсы-докии, летняя рубаха-распашонка – нормальный прикид, он не на дипломатический прием собрался. В общем, вырубил придурков легким ментальным ударом и, перешагнув через тела охранников, спокойно отправился в глубь банка. «Швейцарский кредит» достойно пережил смутные времена финансового кризиса, поскольку не был особо привязан к рухнувшему доллару. Клиенту со стабильной валютой – золотом – везде рады. Павла напоили хорошим кофе с малюсенькой булочкой и с повышенным вниманием отнеслись ко всем его пожеланиям. Вся процедура – оценка экспертом, составление документов, помещение брусков в ячейку и выдача стальной бирки с кодом-паролем и платиновой карты – заняла два часа. Швейцарские гномы, обаятельно улыбаясь, просили заходить еще.
После скучной, но нужной финансовой операции зверски хотелось есть, и опер зашел в первый попавшийся ресторан. Благо прихватил из дома пачку евриков. Из ресторации выскочил спустя час полуголодный и злой.
– Гребаная Европа, за такие мизерные порции с прозрачными ломтиками невкусного хлеба они сами должны платить клиентам!
Одно грело душу – Маша на первое время обеспечена. Оно, конечно, четырнадцать миллионов евро не ахти какая сумма, но начало положено. Сыновей и младшенькую Лиану Пашка обеспечил, а вот с приемной дочерью надо подумать. Хотя что думать, вон Мозес неоднократно намекал положить золотишко в банк Ордена, дескать, даже проценты небольшие будут капать. Действительно, чего у него без движения тридцать тонн в подвале коттеджа лежит. Забравшись в малолюдный городской парк, Чернота порталом ушел домой, в Россию.
* * *
В отчем доме Павел выдержал три дня, затем сбежал на Байкал. От душевного раздрая хотелось волком выть, потому сделался угрюм и молчалив, не хотелось грубить родителям. Чернота понимал – наступил отходняк от Цебуса и вызволения сыновей из лап безопасников. Слишком много кровушки пролил опер, и неважно, что был в своем праве. Необходимость резкой смены обстановки напрашивалась сама собой – нервишки стали пошаливать, а опер-мечник Ордена такую слабость допустить не мог. Подготовился на скорую руку – снастей рыбацких прикупил да припасу съестного в виде салями и нескольких бутылок коньяка. Остальное туристическое снаряжение решил приобрести в Иркутске. В спортивной сумке уместилась штурмовая винтовка «ШВ-5М» с тремя магазинами и сотней патронов в жесткой коробке из неизвестного материала, молекулярный кинжал с тридцатисантиметровым лезвием и пистолет «Кобра» в кобуре с двумя запасными магазинами. Меч опер брать не стал, слишком громоздкий – не воевать собрался, в отпуск. Вообще-то нормальные люди с легким стрелковым оружием отдыхать не едут, но тут другой случай. По инструкции любой член Ордена Хранителей, находящийся вне Базы, обязан иметь при себе оружие и магический защитный амулет. Нехитрое правило вдолбили каждому с курсантских времен намертво, причем на всю жизнь. В свое время Орден потерял несколько Хранителей именно по этой причине – магия не панацея. Нарушителя инструкции ждали суровые карательные меры, вплоть до магического развоплощения, которое редко кто переживал. Поверх огнестрела и кинжала Павел уложил аккуратно свернутый комбез «Хамелеон» – древняя разработка сгинувших Создателей. Облегчив вес багажа нехитрым магическим заклинанием, опер на вызванном такси отправился в аэропорт. В карманах ветровки лежали авиабилеты в оба конца, паспорт и три банковские упаковки по сто тысяч рублей каждая. Ну и естественно, офицерское удостоверение ФАБ. Опер сознательно летел самолетом до Иркутска – хотелось почувствовать себя обычным человеком, да и устал от порталов, которые, кстати, жрут чудовищное количество энергии.
