Читаем без скачивания "Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович

– До чего довели гребаные амазонки с Цебуса, от жен стал прятаться. Тьфу.

Он старался больше не вспоминать о службе, предаваясь нехитрым делам. Спустя неделю тушенка кончилась, пришлось отправляться на охоту. Рыбная диета надоела за три дня. Своеобразная охота получилась – прихватив «шавку», Пашка применил левитацию и ближайший водопой обнаружил в двадцати километрах вниз по течению. На следующий день, просидев в засаде с утра до обеда, подстрелил подсвинка. Кабанья семейка с визгом и хрюканьем исчезла среди деревьев. Тушки кабаненка хватило надолго. В Манзурку пришлось наведаться пару раз за хлебом. Кстати, у него тут появились друзья, причем сразу же в первые дни. Сначала объявился бурундук – усевшись на колоде и встав на задние лапки, какое-то время «гипнотизировал» Пашку блестящими бусинками черных глазок, потом, попищав и посвистев, подобрался поближе. Опер насыпал бурундуку, которого назвал почему-то Пако, горсть хлебных крошек. С тех пор Пако прибегал каждый день. Смешное непоседливое и безобидное существо. Немного позже в гости принялся захаживать лисенок. Чернов знал, в полукилометре от него нора с семейством. Вот самый любопытный и пришел. Ужасно стеснительный лисенок поначалу «работал под диверсанта» – появлялся ближе к закату и долгое время кружил возле стоянки. Пашка давно заметил маленького хитреца с пушистым хвостом и подкладывал кусочки мяса все ближе к палатке. Вскоре лисенок освоился, расхрабрился и начал показываться на глаза. Опер, не мучая голову, обозвал того Рыжиком. Наиболее благодарным слушателем был Пако. С ним Чернов беседовал постоянно. Просто праздник души – ни слова возражения, ни глупых вопросов. В общем, полное единение мыслей и взглядов. Иногда у Пашки возникало дурацкое чувство, что бурундучок его понимает. Вот и сейчас стоит перед ним столбиком, не отрывая глазенок от опера, поводит иногда головой и одобрительно пищит. Больших трудов стоило оперу убедить лисенка не трогать Пако, вплоть до ментального воздействия. В конце месяца стал донимать гнус и мошка, пришлось воспользоваться бытовой магией. Теперь в охранный круг в двести метров не залетала ни одна гадость. Праздничная идиллия отпуска продолжалась и первую неделю июля. Как-то утром решил он половить рыбки. Поймав трех муксунов, принялся разделывать тушки. Две потрошеные рыбины завернул в фольгу и поместил среди ярких углей. Это на завтрак. Третью опер хотел завялить, а потому, тщательно обработав муксуна, сделал продольный разрез кинжалом вдоль спины. Невозмутимо посыпая рыбину солью, ждал, когда появятся гости. Магический охранный периметр заверещал тревогу пять минут назад. Три нарушителя границы медленно подбирались к берегу.

«Да что же это такое у нас делается? Не дают спокойно отдохнуть, – удрученно думал опер. – Вон и Пако напугали, ишь, только жопка мелькнула. Идут, что лоси, кусты трещат. Народ точно не таежный. Вот и нарисовались». – Из подлеска нарисовались трое в камуфляже, обвешанные автоматами и с небольшими рюкзаками за спиной. С час за стоянкой наблюдали засранцы, видимо, выявляли численность. Нежданные гости перлись вразброд, безграмотно перекрывая друг другу директрисы ведения огня. Остановились метрах в пяти. Два парня лет двадцати пяти, похоже, прошедшие армию, стояли расслабленно, а вот третий, чуть постарше, все пальцы в портаках[15], дергался, не оставаясь в покое ни минуты. Лагерный сиделец, не иначе. Уголовник обшарил глазами местность, сверкнув стальной фиксой, выдал:

– Собирайся, турист, поедешь с нами, в натуре. Дяде Исмаилу нужны работники. Гы-гы-гы.

– А не пошли бы вы вместе с родственником на фуй?

Парни довольно спокойно отреагировали на его ответ, а вот уголовный элемент завелся с пол-оборота. Заорал, грозя всевозможными карами, нагнетая жути. При этом направил ствол своего «АКС» на Чернова. Тот из положения сидя метнул кинжал в говорливого зэка и исчез. Лезвие пробило гортань и шейные позвонки насквозь, холодеющий указательный палец без толку давил на спусковой крючок – автомат стоял на предохранителе. Получив два удара по затылку, бывшие солдатики улеглись без сознания рядом с остывающим трупом.

Глава пятая

Рабы. Всего в пятидесяти километрах вниз по Сарме располагался нелегальный золотой прииск, на котором работали подневольные люди. Какие-то подонки организовали частную зону-лагерь. Чернота с изумлением смотрел на «выпотрошенных» пленников. У него в голове не укладывалось – народ в Сибири свободолюбивый, а тут такое непотребство творится. Ему даже не пришлось прибегнуть к ментасканированию, охранники выложили все, что знали. Ну дак жить захочешь и не такое расскажешь.

– Прииск возник три года назад, заправлял им некий Исмаил – зверь, а не человек. Раз в месяц прилетает вертолет с Манзурки, привозит солярку, продукты и забирает добытый золотой песок. Участок богатый – в среднем в сезон намывают около двадцати килограммов. Сейчас на прииске работают двадцать пять рабов-мужчин. Есть и женщины, двенадцать душ, но они больше по хозяйству, на кухне, а ночью ублажают охрану. У Исмаила свой гарем – три молодые девушки. Раз в год он меняет состав. Садист и скотина, девушки не выдерживают и того…

– Чего того?

– Умирают, в общем. – Пленник виновато потупился.

– Откуда столько рабов?

– По-разному, шайка Исмаила бичей понахватала, туристы опять же.

– А девушки?

Охранники опустили головы.

– Бандиты их в Манзурке и в Усть-Ордынском крали.

– Дела, однако, у вас мерзопакостные творятся. Так, ты, конопатенький, морду поднял, смотри мне в глаза. – Пашка влез в память охранника и отсканировал координаты лагеря. – Накрылся отпуск, – с легкой грустью заметил Пашка.

Взяв пленных под ментальный контроль, отправил их подальше закопать труп уголовника, а сам принялся сворачивать бивак. Закончив со сборами, раскрошил оставшуюся булку хлеба на колоду для бурундука. Рыжику оставил мясо и одну из запеченных рыбин. Вскоре подошли могильщики. Пашка забрал у них саперную лопатку, взамен вручил разряженные автоматы.

– Ну что, орлы вороньи перья, пора наведаться на ваше место службы. Быстро представили в уме ваш прииск – и за мной.

Портал перенес их на берег широкого ручья, где копошились неторопливо золотодобытчики. Рабский труд никогда не был эффективным, да и не будет. Работать из-под палки на хозяина – самая что ни на есть каторга. Поодаль расположились несколько охранников, всполошившихся при появлении посторонних. Но, узнав своих сослуживцев, успокоились.

– Где Щербатого потеряли?

Насторожились лишь, когда Пашка с пленниками подошел вплотную. После короткой ментальной атаки семеро охранников брякнулись в траву. По приказу опера конопатый, сняв свою камуфляжную куртку, прислонил ее к «Хамелеону». Умный комбез в считаные секунды принял такую же окраску. Теперь Чернота ничем не выделялся от конвоиров. Пинками подняв валяющихся плохишей, зомбировал их на всякий случай. Время подошло к обеду, потому ничего удивительного, что рабов повели в лагерь, который находился в километре. Так называемые заключенные, построившись в колонну, уныло плелись по протоптанной дороге, петляющей между деревьев. Они не догадывались о резком изменении своего статуса – спустя короткое время снова станут свободными людьми. Свобода – это пьянящее чувство, это жизнь во всех ее красках. Кто не испытал на себе лишения воли, тот вряд ли способен оценить значение слова «свобода».

Опер, закинув на плечо «шавку», шел во главе колонны с правой стороны. Его вещи несли охранники. Вскоре показался лагерь, расположившийся недалеко от реки. Три барака на площади меньше половины футбольного поля хитро спрятаны под маскировочной сетью. Четыре вышки с вертухаями, забор из колючки, «егоза», плюс натянутая проволока в несколько рядов – наверняка пропущен ток. Недалеко от забора – два солидных сруба и небольшая избушка, от которой слышится рокот дизеля. На воротах часовые, принявшиеся распахивать створки при виде появившейся колонны. Пашка вырубил охранников ментально метров с семи, а затем, сорвав с плеча «ШВ-5М», принялся расстреливать часовых на вышках. Рабы в радостном обалдении пялились на побоище, остальные камуфляжники безучастно уставились пустыми глазами в никуда. Закончив с вышками, приказал оставаться всем на месте. После чего направился к домине местного начальника. Видимо, звериным чутьем почувствовав необычайность ситуации, Исмаил сам выскочил на резное крыльцо. Здоровенный абрек с дикой бородой и выпученными от злобы глазами тискал в правой руке раритет «маузер-С96». Убойный и модный атрибут путешественников и бандитов, а позже – командиров и комиссаров эпохи Гражданской войны. Обезвредив Исмаила, застывшего неподвижным истуканом, опер влез в его память. То, что он узнал, мало радовало. Таких приисков по Забайкалью насчитывалось еще четыре единицы. У Черноты возникло стойкое убеждение – это лишь надводная часть айсберга.