помни, Мэри: ты должна быть вежлива с мачехой. Ты впервые ее увидишь. Она будет держаться холодно, однако я предостерег ее от заносчивости по отношению к тебе в выражениях, которые трудно забыть. Однако, дитя, если ты едешь, надо будет купить тебе новую карету, лошадей и прибавить денежное содержание.
– Не стоит, я…
– Не перебивай! Я отлично знаю, что тебе необходимо. Сейчас ты получаешь от меня пятьсот фунтов в год. На срок твоего пребывания в городе я увеличу эту сумму до пяти тысяч. Ты ни в чем не должна уступать другим столичным дамам.
– Однако, отец, я уверена, ни у кого из них нет такого дохода. Я не буду знать, куда потратить столько денег, и такое богатство станет меня тяготить.
– Не бойся, оно быстро растает. Впрочем, вот и город! С виду не маленький, хотя куда ему до Витрополя! Он раз в двадцать меньше.
Вскоре они выехали на большую улицу, идущую через город. Великолепный экипаж немедля привлекал к себе внимание прохожих, которым не часто доводилось лицезреть таких особ, как лорд Элрингтон и его дочь. Велев кучеру остановиться перед роскошным особняком, виконт вышел, взял под руку дочь и направился к дому. За ними следовал один из лакеев. Когда они достигли особняка, слуга зашел вперед, требовательно постучал и объявил швейцару, что прибыли лорд Элрингтон и леди Перси. Те прошествовали внутрь. Покуда мисс Перси небрежно поправляла перед зеркалом шляпку (не снимая ее), вышел изумленный хозяин дома. Это был тощий немолодой человек с обеспокоенным лицом. В левой руке он держал газету, а правую протянул лорду Элрингтону, который, сурово прищурясь, воскликнул:
– Ха, Кавершем! Что вы так на меня уставились? Да, милорд, я здесь – сбежал от адова министерства, чтобы отдохнуть в имении.
– Да, милорд, – ответил поименованный джентльмен, – но видели ли вы сегодняшние утренние газеты?
– Нет. А что стряслось?
– Вот «Витропольский наблюдатель», отпечатанный пять дней назад. Сегодня пришел.
Элрингтон схватил газету, плюхнулся на диван и пробежал глазами страницу. Кавершем стоял рядом, облокотясь на спинку дивана, и с усмешкой наблюдал за тем, как мрачнеет лицо гостя. Мисс Перси глядела на отца в страхе, понимая, что пустяк не заставил бы его так хмуриться. Внезапно к входу подкатили две кареты – великолепные, но до середины забрызганные грязью. Кучера остановили коней так резко, что те зафыркали, вскидывая голову и приседая на задние ноги. Шельм бросил взгляд на окно и воскликнул:
– Клянусь Велиалом! Это из Стеклянного города! – Затем повернулся к дочери. – Мэри, дитя мое, поезжай домой. Я посажу тебя в карету. Жди меня не раньше ночи. Идем, милая.
Его дочь простилась с лордом Кавершемом, села в экипаж, кучер тронул, и карета, свернув за угол, пропала из виду. Новоприбывшие – четверо или пятеро – один за другим вошли в дом. Первый был высокий и смуглый, второй – заметно ниже, но еще смуглее, третий – рослый, с величественной осанкой – так низко надвинул шляпу на лицо, что видны были только черные усы и густые курчавые бакенбарды. За ними следовали два-три грозных молодца – по виду эмиссары самой обители мрака.
– Ба! Коннор и Гордон! – воскликнул Элрингтон, выходя вперед, ибо Кавершем, не дожидаясь приказаний, уступил ему роль хозяина. – Каким ветром вас принесло? Садитесь, джентльмены. Кавершем, выпивку! Погодите, я позвоню сам. Дворецкий, неси лучшее вино, какое тут есть. А это еще кто? А, мой дорогой друг, мой бесценный абориген, усаживайтесь сюда и рассказывайте, что привело вас из столицы.
Третий джентльмен, к которому относились последние слова, снял шляпу, явив лицо цвета самой темной бронзы. Он был сущий Отелло, лет тридцати на вид, величавый, с высоким лбом и глазами молодого орла[69].
– Причин более чем довольно, – буркнул он и, ничего более не добавляя, сел.
– Итак, джентльмены, – вскричал Шельм, – нам надо поговорить! Дьявол! Вам известно, что эти треклятые министры, зная, что мы сейчас как рассеянные овцы, воспользовались случаем распустить парламент и назначить новые выборы. Благодарение судьбе, они не застали нас врасплох. Мы должны быть во всеоружии, господа. Я, конечно, займусь и другими округами, но пока мы должны сосредоточить усилия на этом городе, оплоте конституции. – Вставая, с воодушевлением: – Я их разгромлю. Клянусь костями Сциллы, я выдвину от Стеклянного города Веллингтона двух кандидатов и проведу их в парламент. Квоши, я принял решение. Одним из этих кандидатов будете вы…
Африканец перебил:
– Милорд, никто не смеет мною командовать, и…
– Глупости! Я говорю, раз вы приемный сын герцога, Квоши, то вам и представлять его город. Я оплачу вашу избирательную кампанию из своего кошелька – берите, сколько надо, без всякого стеснения.
– Я согласен, Элрингтон. Приступайте. А кто будет вторым?
– Узнаете. Идемте позавтракаем, и я вам скажу.
Он встал. Остальные хотели было заговорить, но лорд Элрингтон не дал им открыть рот.
– Ни слова, господа. Кавершем, мне нужен ваш письменный стол. И чтоб все молчали, пока я буду писать.
Следующие четверть часа он яростно водил пером по бумаге, после чего встал из-за стола и начал:
– Итак, господа, представляю вам… Нет, погодите, дайте мне прежде бокал кларета. Отлично. Итак, я представляю вам проект воззвания, состав комитета и кое-какие заметки по этому поводу.
Первый документ:
К друзьям свободы, всем жителям Стеклянного города, избирателям столицы Веллингтонии!
Друзья и сограждане! Наступил переломный час, и нам всем предстоит борьба. Либо тирания, произвол, косность, либо свобода, справедливость, идеалы нового времени. Вам, мои друзья, выбирать между долей рабов, стонущих под ярмом деспотизма, и уделом свободных, процветающих хозяев Африки. Без сомнения, вы всей душой стремитесь ко второму, но ваши цепи крепки, и вы не видите надежды на избавление. Вы стонете под игом Двенадцати, подчиняетесь их законам и их сатрапам, трепещете монаршего гнева. Никто лучше вас не понимает безумия нынешней системы, никто более вашего не жаждет ее реформировать. Но, говорите вы, мы в цепях и не смеем подняться. Что ж, вот я стою перед вами, жители Стеклянного города. Я свободен и готов разбить ваши цепи. Двенадцать, напуганные поворотом событий, распустили парламент и назначили новые выборы. Без сомнения, они вновь захотят посадить вам на шею своих клевретов. Но если мы будем тверды, этому не бывать!
Избиратели Стеклянного города Веллингтонии! Мы предлагаем вам двух кандидатов, которые, пройдя в парламент, станут добиваться справедливости для вас, справедливости для всех. Сейчас скажу лишь, что в понедельник, 4 сентября они выступят перед отелем «Запад», где вы сможете увидеть их лично и узнать, что они предлагают для вашего блага. Приходите,
