Она же вдруг отстранила его руку и склонилась над ящиком.
— Они достали соль?! Постой, Мамонт! Отойди в сторону! Я сама…
Глаза Дары засветились от предвкушения удовольствия. Она смело взломала пластик и набрала две горсти соли.
— Что ты делаешь?! — закричал он. — Так нельзя! Неужели ты не знаешь, что это?
— Знаю, — нараспев проговорила она, испытывая наслаждение. — Милый Мамонт! Я знаю всё о соли Вечности. Какое потрясающее чувство, когда ты держишь её не щепотку, а пригоршню!
Дара медленно и нехотя ссыпала соль в вещмешок и плавными, кошачьими движениями, купая руки, набрала ещё.
— Нет, тебе не испытать этого… Да и не нужно. Ты избран Валькирией… А мне… А нам!.. Теперь ты понял, откуда Дары черпают своё очарование и силу? Соль Вечности!.. Я так боялась, что Стратиг не отпустит с тобой, пошлёт другую Дару… И так боялась, что пропущу этот счастливый миг, когда они поднимут сокровища Манораи…
— Нам надо поторопиться, — оборвал её Мамонт, — скоро утро, закончится праздник и сюда вернутся люди.
Она ничего не хотела слышать. Она играла с вечностью, как богатые персидские принцессы играют с драгоценными камнями, засыпанными в сундук, но пространство ящика было слишком мало, а соли всё-таки мало, чтобы купаться в ней, как курице в пыли. А хотелось!
— Они не вернутся, пока я здесь. — Казалась, впервые в жизни она была зачарована видом Вечности. — Никого не подпущу. Никому не позволю владеть сокровищами Манораи!
Наконец, Дара перенесла их в вещмешок, выгребла, вымела пальчиками всё до крупинки, однако не дала Мамонту завязать горловину мешка, продолжала пересыпать тяжелейший чёрный песок из ладони в ладонь, любуясь его течением, и медленный, тягучий поток излучаемой энергии, словно пар с кипящего котла, впитывался в её огромные глаза, уносясь, как в вишнёвую бездну.
— Ну, довольно, — он пытался оттащить её, как малое дитя. — Пора! Надо ещё определить место, куда мы уберём всё это…
— Постой!.. Ещё немного!.. И мне будет достаточно… — словно в забытьи, шептала Дара. — Я лишнего не возьму… Для тебя есть соль Знаний в копях… А это моя соль. И я видела лишь малую щепоть… Стратиг давал подержать в ладонях… Пусть напьются мои очи! Пусть они станут вечными… Все женщины мира мечтают прикоснуться к ней. Или хотя бы взглянуть, чтобы взор стал солнечным!.. Мир становится слепым из-за гаснущих женских глаз… И потому у мужчин теряется разум, меркнет память. Гои превращаются в изгоев, когда в мире нет женских сияющих взоров!
Мамонт с усилием отстранил её, накрепко завязал вещмешок.
— Надо уходить! — он взвалил ношу на плечи, стянул лямки на груди. — Уже утро, и догорает огонь Радения…
Она вставала с пола медленно и томно, словно с брачной постели. Не дожидаясь её, Мамонт открыл дверь и стал спускаться по железным ступеням. И когда стал на землю, услышал за спиной властный приказ:
— Стой! Не оборачивайся! Руки за голову!
В доказательство своей решительности невидимый противник дал над головой короткую очередь. Мамонт не увидел — услышал, как на лестницу выскочила Дара, послушно заложил руки за голову и ждал, когда она прикроет, отведёт глаза этому стрелку.
Но вместо этого услышал низкий смех и ещё одну очередь. Пуля срикошетила о стенку вагона и с пением ушла в розовеющее небо.
— Опусти руки, дура, твои чары на меня не действуют! Встань с ним рядом!
На короткий миг Мамонт всё-таки повернул голову и краем глаза увидел огромного детину с чёрной повязкой, закрывающей правый глаз. Автомат в его руках был как игрушка…
За три вылазки под маскировочные сети он знал буровиков в лицо. У этого было прозвище — Циклоп.
Дара пыталась отвести ему глаза: пронзительный, чарующий и влекущий её взгляд был неотразим и одновременно грозен, как взгляд судьбы, и по страстности напоминал удары ветра перед бурей, перечёркнутые свечением вишнёвых молний. Перед такой силой не мог устоять ни один мужчина; через несколько секунд Циклоп должен был бросить оружие и встать перед ней на колени…
Он в самом деле сделал движение рукой, будто пытаясь защититься от глаз Дары, но вдруг сдёрнул чёрную повязку…
И она сама вскинула руки, заслоняясь от его взгляда!
— Рядом, я сказал! — прорычал Циклоп. Дара медленно спустилась по железным ступеням и встала справа от Мамонта.
— Что с тобой? — шёпотом спросил Мамонт, но одноглазый услышал.
— Молчать! Сними вещмешок, поставь на землю и три шага вперёд! Не оборачиваться!
Имея за спиной вес в полцентнера, бороться с противником, обезоруживать его было бы тяжеловато, лучше избавиться от груза…
— Не знаю, что со мной… Он сильнее меня, — тихо проговорила Дара. — Он открыл второй глаз…
Мамонт поставил ношу на землю, прошёл вперёд. Циклоп завозился, поднимая вещмешок на плечи, и когда судя по звуку, надел одну лямку и стал пихать руку во вторую, Мамонт с разворотом, в слепом прыжке ударил ногой по голени и схватил автомат за ствол. Сбить такого гиганта не удалось, но связанный второй лямкой, он не мог управлять оружием и, нажав спусковой крючок, в две секунды высадил остатки патронов в магазине. Руки опалило вмиг разогревшимся стволом. Не сама стрельба, а эхо было настолько громким в утреннем воздухе, что по горам, казалось, закувыркался многократно повторяемый гром.
В первое же мгновение стало ясно, что справиться с этим верзилой будет невозможно; он обладал не только противодействующей чарам Дары силой, но и огромной физической. И не мог нанести ответного удара лишь потому, что левая рука застряла в тесноватой для него лямке вещмешка. Выпустив автомат, Мамонт бросился в сторону — к караульному вагончику, где он видел на земле амуницию и оружие, брошенное солдатами охраны. Тем временем Дара стояла со вскинутыми руками и ещё пыталась усмирить Циклопа, а тот, наконец-то справившись с лямкой, вдруг отшвырнул пустой автомат и помчался вон с территории участка. Боковым зрением Мамонт увидел, как, не попав в проход, одноглазое чудовище буквально выдрало, вынесло на себе большой клок маскировочной сети.
Оружие было на прежнем месте. Мамонт выскочил через разорванную дыру из-под сетей. Циклоп уже пролетел далеко вниз по склону, миновал избушку Ячменного и скачками нёсся к речке. На миг опустившись на колено, Мамонт успел послать вслед две коротких очереди, прежде чем спина с вещмешком скрылась за кручей. Расстояние было велико, и всё-таки, когда он сбежал вниз, на каменных развалах заметил брызги крови.
Рана, видно, сильно кровоточила, на другой стороне реки Мамонт нашёл след, уходящий в кедровник.
— Я пойду впереди! — крикнула Дара, устремляясь в темноту леса. — Чувствую его след!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
