— Но ты же сказал, держаться к тебе поближе?
— Ты еще маленькая, — возразил я.
— Я не маленькая, — возразила она. — Просто вы крупнее эльфов.
— Эльфы мельче?
— Нет, — уточнила она, — мы нормальные, это вы крупнее!
— Значит, просто мелкая?
— Я не мелкая, — сказала она с достоинством. — И не маленькая.
Я буркнул:
— Пока не скажешь, сколько тебе лет… Нет, женщины все врут, сперва покажи свидетельство о рождении, что с печатями и подписями…
Она посмотрела на меня исподлобья.
— Тогда лягу с Бобиком. Он спит здесь?
— Ага, — сказал я злорадно, — уже перестала бояться?
— Нет, — ответила она, — не перестала.
— Так чего?
— Просто боюсь меньше, — сказала она, — а он такой теплый и толстый. Просто горячий.
— Он не толстый, — сказал я сердито. — Он весь из мышц. Просто мышцы широкие!.. У меня тоже мышцы, кстати. Но не посматривай такими глазами, в постель не пушу. Это слишком большой соблазн, а я еще тот Бобик.
Она начала готовиться лечь на полу, я ей сбросил туда все шкуры, что приготовили для Будакера, а сам поглядывал на то, как копошится это трусливо–отважное существо, и думал, что сейчас все мы непримиримы и нетерпимы, это хорошо и ценно, нетерпимость — важнейшее качество для выживания рода, вида или цивилизации. Но как–то забываем, что человечество не только из белых, черных, желтых и красных, а еще узкоглазых, толстомордых, хохлов, интеллектуалов и бодибилдеров, но также из давно забытых кроманьонцев, неандертальцев, питекантропов и синантропов, без которых цивилизация была не просто другой, а, возможно, ее вообще бы не было.
Так что хотя всякого ужасает даже мысль о сосуществовании с троллями, хотя против эльфов мало кто против, только бы те жили по нашим правилам, но я буду взывать к прекрасному чувству жадности и рационализма в человеке: тролли смогут выполнять тяжелую и грязную работу с большей легкостью, чем люди, а платить им можно намного меньше.
И гномам никаких утеснений, мы даже насекомых делим на три группы: полезных, нейтральных и вредных, так что идеология идеологией, но если от троллей, эльфов и гномов увидят пользу, я сам берусь отыскать, если другие не сумеют, нужную строку в Ветхом или Новом Завете, доказывающие необходимость тесного сотрудничества в совместном построении Великого Царства Небесного на земле, аминь.
Несмотря на страх и напряжение, она заснула первой, а я долго лежал, глядя в купол шатра, и прикидывал, как все–таки решить проблему коммуникаций в быстро разрастающемся образовании.
Пожалуй, первым делом надо наладить почтовую службу. Это никуда не годится — посылать гонцов, что загоняют десятки лошадей, пока доставляют поздравление с днем рождения от короля Барбароссы к королю Найтингейлу.
Да, пора учредить платную самоокупаемую службу. Государственную, это важное дело не рискну отдать в частные руки…
…с почтовыми ящиками на воротах всех знатных домов, с перекладными лошадьми, станциями, почтовыми отделениями…
Я открыл глаза, в шатре сереет рассвет, на шкурах разлегся Бобик, эльфийка во сне прижалась к его теплому боку, а он ее прикрыл огромной толстой лапой.
Бедняжка пустит под себя лужу, когда увидит, как она спала. Я начал потихоньку подниматься, а в голове все еще мельтешат почтовые станции, перекладные, ящики на воротах дворцов и замков, всю ночь мерещилось, вот как работаю, осталось только Периодическую систему элементов увидеть или как нечистая сила делает философский камень…
Глава 10
Убедившись, что мы проснулись, оруженосцы принесли зажаренное на вертеле мясо. Я машинально поблагодарил, безмерно их удивив, а когда они вышли из шатра, мясо отдал Бобику, а для себя и нежной эльфийки сотворил настолько тонкие ломтики буженины, шейки и карбоната, что сквозь них можно читать линии судьбы на ладони, а также две вазы с разными невиданными здесь фруктами.
Лалаэль ела сперва трусливо, женщины незнакомого боятся гораздо больше мужчин, это у нас в крови выходить из пещеры и топать в чужой лес за мамонтом, а они прячутся в самом дальнем углу пещеры потому, что обычно оберегают не только себя, но ту жизнь, что зарождается в них… или когда–то зародится.
Я закончил большой чашкой крепкого и горячего кофе, ей не стал даже предлагать, дети не поймут, как взрослые могут пить такое горькое, создал для нее изящное нежно–вздутое мороженое снежными шариками.
Она осторожно лизала, потом лопала, едва сдерживаясь, от удовольствия теряя манеры, а когда поймала мой заинтересованный взгляд, смутилась, посерьезнела.
— Вы воюете… Вас очень много, что убиваете друг друга?.. А что делать мне? Зачем ты хотел, чтобы Мухтаэль пошел с тобой в твой жестокий мир?
— Не поверишь, — сказал я.
Она ответила очень серьезно:
— А ты попробуй.
— Хорошо, — сказал я. — Но ты лопай, лопай! Можно есть и говорить. Мне от эльфов ничего не нужно. Ну… не больше, чем вот от тех бабочек, видишь?
Она оглянулась на распахнутый вход в шатер, оттуда влетели две бабочки и тупо шарахаются по всему пространству, пытаясь понять, почему все так изменилось и куда исчезли цветы.
— И… что?
Я проследил взглядом за их рваным дерганым полетом.
— Красивые?
— Ну… да…
— И хотя мне от них ничего не нужно, — сказал я, — но хочу, чтобы эти вот порхалки существовали. Да, потому что красивые. На них смотреть приятно. Может быть, хотя в это сам не очень–то верю, когда смотришь на красивое, сам вот хоть на чуть–чуть становишься красивее? Или лучше?.. Во всяком случае, пусть бабочки и всякие там эльфы будут. Но в лесу вам не выжить. Для развития металлургии понадобится много угля, а тут еще не имеют понятия о каменном, предпочитают древесный, для чего пережигают деревья. Так что эльфам придется либо умереть с деревьями вместе, либо научиться жить среди людей. Ну ладно, пусть не среди, пусть отдельными резервациями, но уже не прячась, не скрываясь, а под защитой моего всемилостивейшего и нещадно карающего авторитарного закона о зрелом либерализме.
Когда я справился и со второй чашкой кофе, армия четко и красиво начала переходить реку. Выучка в учебных лагерях чувствуется в каждом движении, а отдохнувшие кони, попав в холодную воду, стремятся пойти вскачь, чтобы побыстрее выбраться на тот берег.
Сэр Будакер даже не спрашивал, буду ли с ними, уже все мои соратники привыкли, что перемещаюсь достаточно быстро, и как бы они далеко ни ушли, догоню моментально, если мне это понадобится.
Эльфийка стоит рядом с Зайчиком, все еще напряженная, посматривает исподлобья, а я наблюдал за переправой, расположившись на камне, как на троне. Наконец из реки выбрались последние всадники и, нахлестывая коней, помчались догонять отряд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
