Взмах меча… вскрик…
Острие резануло Ребекку по голеням, а заодно и руны раскрошило. Сестра отпрянула назад, запнулась о мёртвое тело. Я вскочил и повалил Ребекку на пол, давя на неё не только собственным весом, но и тяжестью кодо, приставил к её горлу лезвие клинка и прохрипел:
– А если я тебе голову отрежу, это поможет?
Не дожидаясь реакции, я вжал клинок в шею сестры.
Она успела зашептать что-то нечленораздельное и захлебнулась в крови, пузырящейся во рту. Алая масса закипела, разогретая в котле её утробы, и я, как заворожённый, уставился на густую хлябь в горле Ребекки.
Во мне шевельнулось что-то звериное… волчье, варварское… я принюхался и глубже вдохнул аромат месива из обожжённого клинком мяса и рваной кожи. Фонтан ударил мне в лицо, окатил горячей кровью, и я окунулся в марево забытого блаженства.
Прикрыл глаза, слизывая с губ тёплые кровавые соки…
И тут же услышал ментальный голос Ребекки:
«О, брат мой, ты возвращаешься…».
Мой тёмный дух завертело и подняло к потолку… выброс длился несколько секунд… и с высоты я наблюдал, как полыхает зал трактира, мебель, пол, стены… как среди хаоса и мёртвых тел, среди осколков человеческого быта и луж ещё не остывшей крови, среди пекла и чёрных тлеющих стен, борются двое.
Теодор Ринг, навалившись на Ребекку Грандж, мечом режет ей горло… Ребекка запрокидывает голову и беспрерывно шепчет, одной рукой сопротивляется, а второй вынимает из ножен на поясе кинжал… крепче сжимает орудие… заносит его над спиной Теодора… размахивается…
И вонзает в него по самую рукоять, точно под правую лопатку.
Боль втягивает меня назад. Как в воронку, с чудовищной силой ввинчивает в тело Теодора… и я чувствую, как моя спина…
***
…онемела.
Я сипло вдохнул, но выдохнуть уже не смог. Дёрнулся. Ещё раз. Замер. Сестра оттолкнула меня, и я перевалился на бок. Спину сковало так, что не пошевелиться, меч выпал из ослабевшей руки.
Ребекка села на полу и зажала горло ладонями.
– Ублюдок, – процедила она, глядя на меня бешеными глазами. В них пульсировал неподдельный страх.
Потом она тяжело поднялась на израненные ноги. Да и вся она была изрезана, искромсана, прострелена, залита кровью…
Ребекка подошла ко мне, ногой перевернула меня на живот, наступила на поясницу и рывком выдернула кинжал из моей спины. Нечеловеческий крик разодрал мне горло.
Тяжело дыша, сестра склонилась, ухватила меня за волосы, приподняла голову и приставила кинжал к горлу.
– До встречи, – шепнула она и прижалась губами к мочке моего уха. – Твой век был недолог, Теодор Ринг.
Я выдохнул, уповая на самое сильное моё искусство.
Только на этот раз я собрал вокруг себя не стекло, а металлические предметы. Они поползли ко мне, как тараканы, со всего пола. Валяющиеся столовые приборы, стальные миски, ножи…
Я их не видел, не видел ни одного из этих предметов, потому что вообще мало что мог видеть, но я их чувствовал… точно так же, как это происходило со мной на уроке профессора Капелли, с теми идиотскими мешками…
Мне не нужно было видеть материал, чтобы им управлять. Металл сам ко мне стекался, мутируя на ходу, тягуче перекатывался по полу, собирался в ручьи, а те устремлялись вперёд.
Сначала металлическая плёнка окутала мои ноги, дошла до живота и сковала грудь, обволокла шею и руки…
– Я не хочу тебя убивать, Рэй, – прошептала мне Ребекка. – Этого хочет он. Только он. Он снова хочет тобой управлять. Прости…
И пока она это произносила, я нашарил рядом с собой меч. Обхватил его ладонью за клинок, тот бесшумно мутировал в тонкую пику-иглу. Именно она и вошла Ребекке прямо под колено.
Но сестра успела резануть меня по горлу, и в этот жест она вложила всю силу, которая в ней имелась. Послышался скрежет лезвия по металлу...
Клинок не оставил на мне даже царапины.
Я подогнул под себя ноги, встал на колени и с разворота ударил Ребекку в низ живота железным кулаком, ещё раз ухватился за пику и провернул её внутри ноги сестры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ребекка завыла, извиваясь на полу.
Хоть она и была бессмертна, но боль чувствовала точно так же, как и я. Остро и на всю катушку. Да и с таким ранением теперь она далеко не уйдёт. Опять же, как и я. Из моей спины лило потоком, я успел потерять много крови, и сил на удержание металла в теле у меня уже не хватало. В глазах стояла белёсая пелена, сознание плавало в тумане.
Я выпрямил спину, продолжая стоять на коленях. Ребекка в это время скулила, обхватив пику дрожащими пальцами.
– Бекки, ты слышишь? – прохрипел я. – Бекки… ответь, я когда-нибудь бросал тебя в беде? Бекки… когда-нибудь бросал?
Ребекка перестала скулить и, тяжело дыша, посмотрела на меня.
– Никогда, – ответила она.
– Значит, и сейчас не брошу. А теперь скажи, Бекки… где мне найти Херефорда? Чёрного волхва, который перенёс меня в другое тело, а к тебе в больницу приходил. Где его найти? Он мне нужен. Я заставлю его, чтобы он и тебя переместил в другое тело… слышишь, Бекки? Он перенесёт тебя, и ты тоже освободишься от Хозяина. Слышишь?
Она слышала.
Замерла всем телом, будто забыв о боли и о своей безумной цели меня убить. Посмотрела пронзительно, и в её взгляде я прочитал всё, что хотел от неё услышать и что она не смела произнести вслух.
– Хорошо, Бекки, – сказал я тихо. – Тогда уходи. Мы можем драться так бесконечно, но я не хочу тратить силы, сейчас они нужны для другого…
Ребекка стиснула зубы и рывком выдернула пику из колена, со стоном подогнула под себя здоровую ногу и, опираясь на пику, поднялась. Постояв так недолго, она поковыляла к выходу из трактира и у самого порога обернулась.
Между потрескиванием полыхающих стен я услышал её голос:
– Хозяин ни за что не поверит, что я не смогла тебя убить. Меня ждёт наказание.
Я посмотрел на Ребекку.
– Вытерпи. Ради свободы можно и потерпеть, Бекки. А твоего Хозяина я ещё найду, можешь не сомневаться. Он своё получит.
– Если бы я могла назвать тебе его имя, Рэй, я бы обязательно…
– Я знаю, Бекки, – перебил я её.
– Херефорда найдёшь в Лэнсоме, в Ордене. – Она бросила на меня печальный взгляд и скрылась за дверью.
Зал всё больше охватывал огонь, вокруг трещала мебель, лопалась штукатурка, плавился воздух. Я окинул взглядом хаос, творящийся вокруг, притянул к себе валяющуюся около убитого адепта винтовку и, точно так же, как Ребекка, оперся на неё, как на костыль. Еле поднялся и тоже поспешил уйти из горящего зала, только не к выходу, а к лестнице.
На втором этаже всё ещё оставались дети…
***
Возможно, они были уже мертвы.
Я медленно поковылял вперёд, еле передвигая ногами, наступал прямо на трупы и лужи крови. Добравшись до лестницы, я отбросил винтовку, ухватился обеими руками за перила и буквально втащил себя на первую ступень.
Потом на вторую, третью… четвёртую…
Пространство поехало вбок, и мне пришлось остановиться.
Пятая. Шестая.
Дым заполонил второй этаж плотным едким маревом.
Седьмая. Восьмая…
Их оказалось двадцать две. Двадцать две сраных ступени, которые я преодолел с такой силовой отдачей, будто тащил на плечах каменную гору.
Подняв себя наверх, я направился в комнату Бена. Двигался не слишком быстро, но и не медленно. Прижимал ладонь к носу и рту, чтобы не задохнуться к чёртовой матери, но ладонь особо не спасала. Казалось, пока я шёл, сам череп изнутри пропитался едким дымом.
Дети лежали точно так же, как их разбросало ударом эрга.
Я доковылял до ближайшего ребёнка, опустился перед ним на колени и перевернул с живота на спину. Это был тот самый Норманн, которого душила Ребекка. Я придавил пальцами артерию на его шее, замер…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Есть пульс.
Слабый, но есть.
Не вставая с колен, я подобрался к следующему близнецу. Есть пульс.
