– Война?.. – Его губы дрогнули.
– А ты ждал чего-то другого? Независимого и справедливого суда, например?
У особняка Соло опять громыхнули выстрелы, рокот эхом прокатился по округе. Хинниган дёрнулся в обратный путь.
– Рэй, давай вернёмся…
Я догнал его и ухватил за плечо. Грубо одёрнул, процедив со злостью:
– Охренел? У тебя есть чёткая задача. Сначала Купер, потом всё остальное.
– Рэй! Пожалуйста! Чёрт с ним, с Купером… там же мои родные…
Я пристально посмотрел на растревоженного Хиннигана. Потом нашарил кобуру у него подмышкой и вытянул оттуда револьвер.
– Всё, Клиф. Свободен. Дальше я сам.
Лицо Хиннигана вытянулось.
– Рэй… ты чего?
– Кишки у тебя тонковатые, дружище.
Я сунул револьвер сзади за ремень, прикрыл пиджаком и, не оглядываясь на очкарика, поспешил вслед за Купером. Я не боялся потерять его из виду, потому что по направлению его маршрута догадался, куда тот рванул.
В трактир к Бену Бауму.
Когда я последний раз разговаривал со стариком, тот попрощался со мной и сказал, что больше мы вряд ли увидимся.
Так говорят, когда ждут смерти.
И это могло значить только одно – именно Бена Баума касалась дезинформация для крота, и Бен об этом знал заранее, ну а сам крот не планировал передавать сведения, он должен был устранить владельца Печати и забрать реликвию.
Торопливым шагом я двинулся в тени зданий по обочине улицы. Правда, город я знал плохо, и это сильно усложняло задачу отыскать трактир быстро. Прохожих рядом не оказалось – было уже далеко за полночь – зато позади меня мелькнул свет фар автокэба.
Я обернулся и покосился на машину (в ней ехали двое: рядом с водителем сидел ещё один человек).
Что ж, очень даже подойдёт…
Как только автокэб поравнялся со мной, я рванул к пассажирской двери, на ходу доставая револьвер. Вскочил на подножку и рывком распахнул дверь, ухватил пассажира за воротник и вышвырнул на улицу, а сам занял его место. Тот успел лишь вскрикнуть.
Я захлопнул дверь и направил оружие на водителя.
– Подвезёшь?
Тот даже не притормозил, продолжая движение, и, казалось, совсем не испугался. Это был пожилой мужчина в заношенном костюме, явно бывалый не в одной переделке.
– Убери ствол, парень, – сказал водитель спокойно. – Я тебя и без него довезу, куда скажешь. Хоть до самой преисподней. Только что-то мне подсказывает, что мы уже на месте.
– «Адмирал Баум», – сказал я.
Оружие, конечно, не убрал.
– Хочешь пропустить стаканчик у адмирала? – поинтересовался мужчина, чуть сбавляя скорость перед поворотом. – Я бы тоже выпил, не отказался. Перед смертью гульнуть не грех ведь, правда? – Он покосился на меня. – Адепт Возмездия… вот, значит, ты какой вблизи. Пацан обычный. А про тебя говорят, что ты нас спасёшь.
– Вас даже Бог не спасёт, если вы сами этого не захотите, – процедил я. Потом ткнул стволом револьвера в висок водителя. – А теперь заткнись и смотри на дорогу.
Водитель мрачно усмехнулся и прибавил скорости.
Около трактира мы были минут через десять. Я попросил водителя остановить автокэб метров за сто подальше и вылез из машины.
Мужчина пригнулся, поймав мой взгляд, и произнёс с горечью:
– Мы уповаем на нашего Бога и готовы сражаться. Только захочет ли он нас спасать? Кажется, у него всегда другие планы…
Ничего не ответив, я захлопнул дверь и отправился в сторону трактира. Машина протарахтела мимо меня и скрылась за поворотом.
Сквозь щели ставен на втором этаже «Адмирала Баума» пробивался тусклый свет, дверь внизу была распахнута. В темноте я не сразу разглядел лужу крови, что растеклась чёрным густым пятном у самого порога.
Я подошёл к двери, взвёл курок револьвера и замер, ловя малейшие звуки. Внутри кто-то похрипывал и рвано дышал, кашлял и захлёбывался.
Перешагнув через лужу крови, я вошёл в трактир.
***
Весь зал был завален изуродованными человеческими телами, переломанной мебелью и битым стеклом. Тут же валялось оружие: винтовки и армейские помповые ружья.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Пол вокруг чернел лужами крови, совсем свежей… Мне показалось даже, что от неё до сих пор исходит марево тепла. В нос ударил запах сырости, подпаленных волос и плоти.
Пятеро мёртвых адептов в чёрной форме лежали у барной стойки, ещё трое – у одного из опрокинутых столов. Людей будто покрошили и разорвали на куски. По всему залу валялись оторванные головы и конечности.
За барной стойкой кто-то хрипло дышал.
– Тихо, тихо, – забормотал оттуда неизвестный. – Тихо… не шуми…
Ступая по битому стеклу и липким лужам крови, я двинулся на голос, держа наготове оружие, а неизвестный всё продолжал:
– Тихо… тихо…
За баром я обнаружил Бернарда.
Старика распяли и пригвоздили к деревянному полу четырьмя кинжалами по рукам и ногам, а в живот был всажен небольшой полуторный меч. Бернард умирал и уже не мог поднять головы, он лежал в луже пролитого кислого пива и собственной крови.
Камердинер посмотрел на меня и прошептал, еле шевеля губами:
– Мы ждали… знали, что он придёт… но мы не знали… что он… приведёт с собой… исчадие ада…
– Потерпите. – Я наклонился и обхватил рукоять меча, но Бернард застонал.
– Оста-а-авь… – Он стиснул зубы, зажмурился и добавил: – С мечом в животе… прекрасная смерть…
Я убрал револьвер, опустился на колени и склонился к лицу камердинера.
– Где Бен?
Бернард открыл обожжённые слезами глаза и молча посмотрел в потолок.
– На втором этаже? – уточнил я.
Старик перевёл взгляд на меня и медленно моргнул.
– Там дети, – прошептал он. – Исчадие ада жаждет забрать Печать… и не считается ни с чем.
Я кивнул и поднялся.
– Погоди, Рэй… – прохрипел Бернард, дёрнувшись ко мне всем телом. – Ты должен знать… Архитектор уже давно не живёт в Ронстаде. Мы втроём создавали видимость его присутствия, сеяли слухи… Бен, Кай и я… И никто из нас троих никогда его не видел… лишь слышали… но он очень хочет, чтобы ты помог Ронстаду сегодня…
Я нахмурился.
– А он вообще существует? Или это ваша коллективная легенда?
Бернард облизал губы.
– Существует.
– А кто принёс Печать? Как она оказалась в Ронстаде?
– Она была здесь давно… Её привёз и хранил у себя Бен Баум. Он получил её, когда был…
Слова Бернарда заглушил пронзительный детский визг, донёсшийся со второго этажа.
– Иди… – выдохнул Бернард и добавил ментальным голосом: – Спаси их.
Я бросил на камердинера прощальный взгляд и метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж. На ходу прихватил валяющееся на полу помповое ружьё и тихо поднялся по ступеням.
Из комнаты Бена доносились всхлипывания. Я подошёл к двери и направил ствол в район замка. Палец лёг на спусковой крючок… но если кто-то из детей стоит сейчас у двери, то…
Раздался выстрел.
Я передёрнул затвор и ударом ноги вышиб дверь. Остановился на пороге.
Посреди комнаты, освещённой тусклым светом керосиновой лампы, стоял невысокий человек в военной форме лэнсомского агента. Лампа находилась слева, на столе у окна, и половину лица агента скрывала тень. Он сжимал горло одному из близнецов – внуку Бена Баума.
Бледный и до смерти напуганный мальчик хрипел и задыхался. Чуть дальше, забившись в угол за кроватью, всхлипывали девчонка и второй близнец. А сам Бен Баум лежал у ног агента, полумёртвый и истекающий кровью. Судя по неестественной позе, у него были вывернуты обе руки…
Старик шумно сопел и молчал.
Похоже, пытки не увенчались успехом, раз агент взялся за детей.
– Отпусти пацана, Бекки, – сказал я негромко и направил ствол ружья сестре в голову. – Даже если ты свернёшь ему шею, Печати ты не получишь. У Бена Баума её нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– А где она? – Ребекка склонила голову набок.
Она коротко постригла волосы и сейчас походила на молодого мужчину с тонкими чертами лица.
– Печати вообще в Ронстаде нет, – ответил я. – Ты попалась на приманку, как идиотка.
