"уши", не поленились похвастаться своими познаниями из разряда занимательной географии волшебного мира и постращать новичков байками-ужастиками. Причем с подробностями, о которых обычно не пишут в путеводителях — то есть: куда ходить можно, куда это делать нужно с осторожностью, куда — лучше не надо, а куда — вообще ни в коем случае, и почему. Нет, конечно же, топографическим кретинизмом я не страдал, и нужного специалиста нашел бы самостоятельно. Вот только искал бы долго, и хрен знает, с какими приключениями.
Спросить совета у брата у меня даже мысли не возникло. Я привык надеяться только на себя. К счастью, стоило только Уэйну услышать, как я бормочу "менталист из Лютного", как я тут же получил практически исчерпывающую информацию: "В Лютном только один знаменитый маг-легилимент. Его зовут Жан Перро. Живет он на перекрестке Пятого Пальца и Черной Лужи. Не агрессивен, но если тронуть — безжалостен. Крайне опасный, но налог министерству платит без понуканий. Говорят, он иммигрант с континента. Среди наших он получил прозвище "Сказочник". За что? За то, что однажды "превратил" особо наглого волшебника в жабу! Нет, не трансфигураций, нет. Человек остался человеком. Внешне. А в голове у него остались мысли и рефлексы жабы!" — вот так описал мне местного "психиатра" Уэйн.
Узнав имя и адрес волшебника, я отправил ему совой письмо с просьбой о встрече. В ответном послании мне пришло согласие, как безопасная замена портключу (ни один разумный волшебник чужим, ведущим неведомо куда порталом не воспользуется) флакончик с воспоминаниями-образами для аппарации. А также, в качестве приложения и толстого намека — небольшой прайсик с совершенно безбожными ценами. Так, стоимость "первичного приема" составляла, ни много ни мало, целых пятьдесят галеонов! И это только консультация, в "базовый комплект" которой входил осмотр, около получаса ответов на вопросы и стандартная клятва неразглашения, в том числе и самого факта обращения. Всякие же прочие работы, вроде установки защит и уборки ментальных закладок, шли отдельными строками, и числа там были совсем другие. Счет шел уже на полновесные сотни только за работу, не считая реагентов, если они потребуются для ритуалов.
"Оказывается, даже менталистика — не "чистая, мысленная" магия. А вообще, некисло так зашибают профи, да?" — подумал я с завистью, засыпал в кошелек полсотни золотых монет и отправился в путь. Сначала камином, а дальше — пешочком, ибо уроки аппарации начнутся только в сентябре.
Не знаю, отчего с такими расценками Перро выбрал для приема посетителей не Косую, где-нибудь в районе "золотой" площади около гоблинского банка, а небольшой двухэтажный дом в глубине Лютного. Впрочем, данный закуток "прибежища ужасных темных магов" не так уж сильно отличался от Косой. Мостовая без мусора, стены чистые, подозрительных личностей нет, редкие прохожие хоть и стараются глубокими капюшонами скрыть свои лица, но одеты прилично. Своеобразное подтверждение от живущих здесь серьезных людей залетным дуракам: "я не только могу себе позволить жить где и как хочу, но и в силах похоронить любого, кто с этим не согласен!"
Подойдя к нужному дому, я аккуратно постучался. Ждать долго не пришлось. Спустя минуту дверь распахнулась, и я увидел… хозяина? "Хм. У невыразимцев нет монополии на чары сокрытия личности", — именно такая мысль при виде этого волшебника пришла мне в голову первой. Вроде и лицо есть, и даже выражение на нем читается, а описать какое именно — невозможно. Одноглаз ли он, бел или темен кожей и волосами — даже таких грубых примет понять не получается! "Как? Ну вот как это чисто физически возможно? Чертова магия! Как же я не люблю ее в такие вот моменты!" — подумал я и спросил:
— Мастер Перро?
— Рубедо, — ответил волшебник.
— Что? — удивился я.
— Это слово стоит перед подписью в вашем письме, лорд Крэбб. Оно же удостоверяет то, что вы говорите именно со мной, а не с кем-то другим. Проходите, — посторонился он.
Из темной прихожей дальше внутрь дома вели всего две двустворчатые двери, одна из которых была обеими створками приглашающе распахнута. Зайдя внутрь, я оказался в некой помеси кабинета психотерапевта (как его показывают в американских фильмах) и маньяка-сатаниста (оттуда же). От первого здесь были два огромных мягких кожаных кресла и невысокий столик с песочными часами, от второго — неактивные сейчас магические ритуальные фигуры, прихотливой вязью покрывающие пол комнаты, и плотно закрытые тяжелыми шторами окна. Больше взгляду зацепиться было не за что. Кабинет менталиста был под стать своему хозяину — абсолютно… никакой.
— Деньги, — произнес севший в свое кресло волшебник. Как праведный последователь Гиппократа он не отказывал во врачебной помощи никому, кто мог за нее заплатить.
— Вот, — положил я на столик мешочек с золотом.
— Клятва, — мастер с усталой небрежностью человека, делающего одно и то же скучное и утомительное действие по несколько десятков раз на дню, провел пальцем по какому-то пергаменту с текстом. Палец оставил на его белой поверхности хорошо различимую бурую полосу, в ответ на что буквы на мгновение засветились. — Вам, — протянул он мне договор.
Я быстро пробежал магический контракт. В принципе, ничего необычного в нем не оказалось. Стандартный, можно сказать документ. Свернув в трубочку, потом сплющив и несколько раз сложив, я убрал получившийся небольшой квадратик в карман своих брюк.
— Итак. Я вас слушаю, — произнес менталист, переворачивая песочные часы полной колбой вверх.
"Вот так вот. Без "здравствуй-пожалуйста", без вежливого разговора о делах и погоде, и лишь сыплющийся вниз песок отмеряет неумолимо уходящее время. Зато имидж профессионала, ценящего каждую секунду, выдержан на все сто. Ну, так даже лучше. С мастером на "технические темы" лично мне общаться проще и приятнее, чем с аристократами о политике", — подумал я и начал рассказ.
— В последнее время я стал замечать, что у меня появились мысли, странно… как бы это сказать… не знаю… холодные что ли? Или предельно бесстрастные? Короче, совсем спокойные мысли. Причем тогда, когда нужно было бы… совсем не о том и не так думать. Даже, я бы так сказал, особенно тогда, когда не о том и не так!
— Что еще?
— Они, эти мысли… Будто бы принадлежат и мне, и одновременно… не мне.
— Дальше.
— Что? Это все.
— Подробнее. Когда точно это случилось. Что произошло до того, как у вас появились такие мысли? Накладывали ли на вас проклятья? Были ли среди них неизвестные? Участвовали ли вы в
